Терновая ведьма. Исгерд

Пока она плескалась, к костру вернулся Таальвен, нанизал пойманную только что рыбу на тонкие ветви и пристроил печься на камни.

Уже через несколько минут бока ее зарумянились, берегом поплыл аромат, от которого у принцессы неподобающе заурчало в животе. Все же у Лютинга-человека имелось преимущество перед зверем: он умел готовить, в отличие от Изольды.

Кое-как расчесав спутанные волосы, наскоро вытряхнув из них сосновые иголки, принцесса подхватила юбку и чуть ли не бегом вернулась в лагерь. Самое время завтракать.

Таальвен Валишер вовсю хозяйничал у огня: притащил дров и хвороста, соорудил из широких жестких листьев неведомого прибрежного растения сносное подобие тарелок.

– Пахнет изумительно. – Терновая колдунья изящно опустилась на лесную перину. – Как ты умудрился голыми руками наловить столько рыбы?

– Соорудил острогу из сухой ветки. – Королевич кивком указал на длинный сук, лежащий у его ног. На конце тот расщеплялся и походил на крючковатые вилы. – Для жителя приморья это куда проще, чем хватать добычу зубами.

Изольда напряженно сцепила пальцы, но Лютинг, занятый стряпней, не заметил ее замешательства.

– А уж готовить, имея две пары лап и клыки, – сущее мучение, после которого вновь обрести руки – предел мечтаний. – Он снял с камней запеченную рыбешку и протянул ее жене. – Не обожгись.

– Значит, – принцесса осторожно подула на угощение, – находиться в теле волка было невыносимо?

Таальвен поймал ее покаянный взгляд и призадумался. Он помнил, как одуряюще пряно благоухали луговые травы, как бурлило в крови, стоило бегом пуститься по лесу на четырех лапах.

– Нет, – хмыкнул принц, – не так уж нестерпимо бегать в волчьей шкуре… Но только не семь лет кряду.

– О, Тааль! – Изольда в сердцах отодвинула нетронутый завтрак. – Честное слово, я не хотела проклинать тебя…

– Уверен, что хотела, – в шутку возразил он. – Столько ужасов обо мне порассказала, пока у меня были лапы и хвост.

Изольда залилась краской.

– Я не это имела в виду.

– Когда говорила, что я бессердечный захватчик? Или сетовала, что морским змеям впору бы сожрать меня при рождении?

– Довольно! – Она спрятала лицо в ладонях, сгорая со стыда. – Ты не должен был подслушивать.

– А что я мог поделать? – пожаловался он. – Проклятие сковало мне язык. Волей-неволей приходилось помалкивать да мотать на ус.