Терновая ведьма. Изольда

 – Я лишь хотел защитить тебя, но вижу, что ошибся…

Он потянулся к ее скрюченным пальцам в надежде привести терновую ведьму в чувство. И это подействовало. Стоило девушке ощутить мягкую волчью шерсть, как она пришла в себя. Дрожа, поднесла руку к виску, сердце гулко стучало.

Изольда и сама не смогла бы объяснить, что случилось минуту назад. Казалось, по венам вместо крови потекло пламя, само по себе возникло неодолимое желание мстить всему миру.

Но яростный порыв исчез так же внезапно, как возник. Колючки на руках принцессы побледнели.

– Тааль, – жалобно всхлипнула она, – не знаю, что на меня нашло…

– Пустяки… Ты просто устала…

Успокоившись немного, Изольда проговорила:

– Понимаешь, я ушла из дому, чтобы не лгать себе и другим. И не хочу обманываться теперь. Обещай не скрывать от меня правду, по крайней мере, ту, о которой можешь говорить…

Таальвен кивнул коротко. И этого было довольно, чтобы я Изольда поверила: теперь он сделает все, чтобы сдержать обещание.

– Полагаю, дело прояснилось, – напомнил о себе Северный ветер.

Ему наскучило разглядывать облака, да и день клонился к закату.

– Слушаю тебя, – спохватилась Изольда.

– Как я сообщил, у меня имеется просьба к терновой ведьме…

– Если она касается Ливы, учти, я не собираюсь вредить ей.

– Вредить? – Северный ветер фыркнул надменно. – Лживая ведьма испортила себе жизнь самостоятельно! Мне нет до нее никакого дела.

– Тогда чего же ты желаешь? – На миг принцесса представила, что вместо Стефана ведет переговоры в общем зале.

– Хочу, чтобы ты избавила от проклятия моего брата.

Хёльмвинд прошелся по поляне. Серьги-кристаллы в его ушах издавали мелодичный звон.

– Еще один, – вздохнул волк с сарказмом, и взгляд льдистых прозрачных глаз обдал его холодом.

– Понятия не имею, как разрушить подобные чары… – честно призналась Изольда.

Отрываться от созерцания грациозной фигуры ветра не хотелось.

– С чего все вообще решили, что я умею колдовать?

– Может, причина кроется в колючих узорах на твоем лице? – В голосе Хёльма сквозила издевка.

Тон его отчего-то задел девушку больше, чем уязвили бы оскорбления.

– Именно так, потому прошу оставить меня в покое! – Она поспешно схватила с земли корзину, затянула тесемки на лифе платья и гордо прошествовала в гору.

– Эй, – окликнул ветер не слишком учтиво. – Зефир прозябает на острове больше десятка лет.