Этюд в счастливых тонах. История одного полета

Сколько они плыли? Для неё – бесконечность. Он легко выпрыгнул в песок, ещё копался в темноте, что-то делая. Ощутила очередной приступ дурноты, хотя рыдать уже прекратила. Скомандовал ей выходить приказным тоном. И от звука его голоса ноги стали ватными. Она вывалилась из лодки. Он – позади неё. Каменные ступени вели куда-то далеко вверх. Темно. Запиналась. Пару раз падала. Тело не слушалось. Не подчинялось ей. На высоте перед глазами предстал странный дом. Сооружение. Она плохо соображала, но первое впечатление было, что она видит что-то в средневековом стиле.

Громадный, каменный дом или что-то вроде того. Мрачный, мощный и такой одинокий на этом диком пляже. Невольно застыла, как вкопанная. Мужчина вновь подтолкнул её вперёд. Мозг с ужасом рисовал картины внутреннего мира этого доисторического монстра, и его хозяина заодно. Широкий коридор. Прижалась спиной к стене, слыша собственное сердцебиение. А ещё мужское дыхание, непоколебимо ровное. Несколько секунд. И зажёгся свет. На самом деле внутри всё выглядело вполне себе. Не евроремонт, конечно. Светло-серые стены, на полу плитка неясного цвета, белый потолок. Какие-то небольшие картинки на стенах. Девушку слегка отпустило, это место не было похоже на логово маньяка. Она смотрела исподлобья на мужскую спину. Он обернулся. И она вздрогнула, понимая, что голова закружилась. Почувствовала, как он крепко сжал её локоть и повёл за собой. Не тащил, а вёл. Это она отметила даже в полубредовом состоянии. Старая обшарпанная лестница вела на второй этаж. Здесь коридор был намного уже, и намного темнее. Скрипнула половица. Он открыл дверь в темноту. Невольно сглотнула, и про себя помолилась всем известным богам. Зажёгся тусклый жёлтый свет. И перед собой она увидела небольшую ванную комнату. Старинная плитка на полу и стенах, местами отбитая и сколотая. На стене над крошечной раковиной замутнённое зеркало с разводами времени. Он ушёл, оставив её одну. На дрожащих ногах подошла к раковине и включила воду. Трубы неприятно и протяжно загудели, и вода потекла, закручиваясь и исчезая в сливе. Её лицо, руки были в чужой крови, пыли и грязи. Она умывалась. И движения её становились всё разъярённее. Она хотела содрать с себя остатки пережитого кошмара. Но не получалось. Она яростно тёрла руки, лицо с особым остервенением. И в итоге разрыдалась от собственного бессилия. Лицо её было разбито. След от удара в момент аварии ярким пятном на белом опухшем от слез лице. Запястья с тоненькими рваными следами от хомута.