Научи меня жить

Завалы на работе, регулярный ПМС, но главное – отсутствие какой бы то ни было личной жизни – мешали разглядеть собственную весьма недурную наружность. Влюбленность, определенно, мне к лицу.

Лена уже ждала меня за столиком. Еще издали я заметила ее светлые волосы с удлиненным каре и ярко-красную помаду на губах. Моя любимая подруга обладала очень яркой и утонченной внешностью. Она легко могла менять образы от агрессивно-стервозных до изысканно-аристократических. Я на ее фоне всегда была серой мышкой. На Лену очень часто обращали внимание мужчины, но она хранила верность Паше.

Даже сейчас, войдя в кафе, я с улыбкой отметила, как ребята с соседнего столика косились в ее сторону и о чем-то переговаривались.

– Привет, дорогая! Прости, я опоздала, – извинилась я. – Но уже хорошо, что я не уснула за рулем.

Мы заказали чай и эклеры, и я принялась за рассказ. Мое повествование было ярким, эмоциональным и очень подробным. Лена, не привыкшая видеть меня в таком возбуждении, только и успевала хлопать глазами и повторять удивленное «Ого!» или «Да ладно?».

Я старалась описывать Сашу максимально точно. Передо мной словно снова стоял он – в своей коричневой кожаной куртке и синих джинсах. То задумчивый, то веселый, но всегда обаятельный.

Я говорила долго и увлеченно. Чай давно остыл. Но мне казалось, что я недостаточно точно передаю свои мысли, и что Лена все равно не сможет до конца понять мои ощущения. Вдруг заметив, что некоторые эпизоды я начинаю пересказывать по второму кругу, я выдохнула и сказала:

– Мне кажется, если я замолчу, я усну.

– Уж постарайся теперь и меня выслушать, – сказала она.

Лена с минуту посидела молча, словно укладывая в голове услышанное. Я видела, как на ее красивом лице менялись эмоции, пока еще не высказанные вслух. Мне было забавно наблюдать за этой картиной, и я не торопила ее с ответом, спокойно поедая долгожданный эклер. Наконец, Лена отодвинула чашку подальше от себя и сказала:

– У меня есть две мысли. Первая заключается в том, что ты в него влюбилась.

Ты ни разу этого не произнесла, но я готова поспорить с тобой на что угодно, что ты и сама уже себе в этом призналась.

Я молча кивнула, запивая эклер чаем.

– Ну, конечно, я так и знала, – согласилась она. – Ты прям как открытая книга, все на лице написано. Я даже на вокзале это сразу заметила. У тебя выражение лица изменилось с такого на вот такое.

Подруга очень смешно изобразила сначала грустную меня, а потом довольную, и я чуть не подавилась.