Шахта Шепчущих Глубин. Том I

Маджестро, видя, что я отвлёкся, начал наигрывать какой-то бойкий мотив, издавая нечленораздельные звуки. Готов поклясться, что это женский голос. Стараясь уже ничему не удивляться, когда дело касается странного кенку, уточнил:

– Сопрано?

– Нет, старина, меццо-сопрано, – ответил он тем же протяжным женственным тоном. – У прачки увёл.

Господи, заберите меня из этой психушки.

– Голос. Увёл. У прачки.

– У прачки, ага. Сам удивился, откуда у неё такой талант. Сидит белье шкрябает на берегу озера и напевает.

Ну да, ведь именно прачка была самым невероятным в этой цепочке слов.

– Скажи-ка, дружище, а как ты “увёл” у неё голос? – боясь спугнуть призрак понимания, спросил я.

– Да я же кенку, братишка, – широко распахнул он клюв от удивления.

– Кенку, – согласился я.

– Мы расовой способностью обладаем – Пересмешник, каждые 5 уровней можем захватить новый голос. Имитация идеальная. Только в начале тяжело, пока 5й уровень не получишь, приходится жестами изъясняться. Ох и намучался я с Мастером.

– А почему? – я попытался обхватить руками огромный невидимый шар, – вот это всё, почему?

– Почему? Да спёрли они что-то, старина, – пожал плечами мой собеседник.

Я сморщился, как от зубной боли.

– Кто и что спёр? Объясни, пожалуйста. Короткими простыми словами. Тупой я.

Маджестро сердобольно похлопал меня по плечу, встав на цыпочки.

– Ничего, братиш, зато человек хороший.

Я не знал то ли плакать, то ли смеяться.

– Древние кенку, спёрли они что-то запретное.

Великий Предок – Кара?су – осерчал, проклял расу, – Маджестро изобразил жуткую гримасу и грозно, и весьма неодобрительно, помахал указательным пальцем неким умозрительным воришкам. – Теперь тянет их, нас, – поправился он, – на всё блестящее, даже голос красть приходится – своего-то нет.

– Ага, понятно, а если бы Великий Предок застал их с сигаретой в руках, заставил бы выкурить всю пачку.

Кенку смотрел мне куда-то в лоб долгие несколько секунд, а потом зашёлся своим режущим каркающим смехом.

Рассеянный свет подземных грибов отражался в его чудны?х глазах – радужка цвета одуванчиков и чернильно-чёрная склера. Из-под капюшона плаща выбивался взъерошенный чуб гагатовых перьев. Вкупе с истрёпанной одеждой вид он имел неряшливый и замызганный.

Что-то подсказывает мне, с таким подходом к прокачке с деньгами у него совсем туго. В любом случае, это не мои проблемы.

– Ладно, я пошёл, а ты выбирай площадку для творчества аккуратнее в следующий раз.