Стихийный мир. Сбежавшая от тайн

Принц – вопросительно, а шпион и советник – осуждающе. Ну конечно, их любимую женщину слегка задел мертвец. А кто виноват? Кельлина…

– Что именно тебя беспокоит? Мы и раньше получали травмы. И далеко не такие незначительные, – уточнила я, проигнорировав гневно сопящих мужчин.

На самом деле это было обидно. Ночная стража – не летний лагерь для маленьких вампирят. Переломы, рваные раны, сотрясения – наши близкие друзья. Я не знаю ни одного ночного, у которого на теле не было бы десятка шрамов. И это в лучшем случае!

Скай знала, на что шла.

И никогда не жаловалась. А вот ее мужчины…

– Кель, создается впечатление, что дэмпы…хм… становятся более организованными. Они как будто умнеют. Но это же невозможно? – уточнил Соер, догадавшись по моему лицу, о чем я думаю.

И вновь три пары глаз уставились на меня. Можно подумать, это я тут маг.

Я тяжело вздохнула, стараясь всем своим видом показать всемирную скорбь по их ограниченным умственным возможностям, и спросила:

– Тебе не кажется, что этот вопрос стоит задать Хантеру и другим действующим магам Олова?

– Леди Кельлина, я бы с радостью ответил на этот вопрос, если бы мог.

Не забывайте: на Нестории нет некромантов. Стихии не работают с мертвецами. Я мало что могу сказать о дэмпах, кроме того, что они хорошо горят, – огненный улыбнулся.

– А вот Скай научилась отличать магические следы некромантии. Но пока только общие, – заметила я.

– Она – смесок. Ей доступно многое, что для меня невозможно, – внешне Хантер оставался спокойным, но глаза выдавали его с головой.

Языки пламени отчетливо свидетельствовали о его раздражении.

– В любом случае, – Соер слегка повысил голос, чтобы привлечь наше внимание, – мы должны усилить патрули. И найти некроманта. Или некромантов.

– Знаешь, принц, если бы у тебя выл командующий, то ты бы смог поручить ему это, – сказала я, демонстративно разглядывая маникюр. Нужно будет перекрасить ногти в красный…

– Кель!

– Что? – я невинно захлопала глазами.

В кабинете повисла тишина.

Я равнодушно скользила взглядом по знакомым с детства вещам. Тяжелые портьеры на окнах, шкафы темного дерева, полные старых книг и свитков, широкий дубовый стол… И всегда приглушенный свет…

Соер ничего здесь не изменил. И когда-нибудь я наберусь смелости спросить, почему.

Пока я грустила, мужчины размышляли. Хантер явно думал над тем, как выпросить разрешение прибиться к нашей патрульной тройке, а Соер – как заставить меня слушаться.