Темный Волхв. Менестрель. Книга 2

И тут же встретилась глазами с Катериной.

– Здравствуй, Рита! – мягко и ободряюще улыбнулась Владычица.

Так, что девушка почувствовала, как отступает страх – показаться еще более несовершенной, чем уже есть. Поэтому ли, нет, но Рита смогла поприветствовать царственную собеседницу. И только потом удивиться: ее и здесь знают?

А Владычица дружески подмигнула девушке и повернулась к Полозу:

– Что привело вас ко мне, Хранитель?

– Аполлинария, – грустно ответил Полоз. – Точнее, ее изречение.

– Какое? – Тон Катерины не изменился.

Но ее облик будто помрачнел. Вслед за этим чуть-чуть потускнел и зал.

– Ему было сказано. – Полоз кивнул на Даню.

– Данимир?.. – Владычица перевела взгляд.

Глубоко вздохнув, Даня уже открыл было рот… Но покраснел и развел руками. Не смог процитировать провидицу.

– Не стесняйся, Данимир, – мягко, даже ласково сказала Катерина. – Это важно.

Даня еще раз вздохнул…

– Ты обязан меня вылечить, тварь! – произнес он не своим голосом.

Голосом изменившейся до неузнаваемости Аполлинарии.

– Варь! Варь! Варь!.. – Пошло гулять рикошетом по изрядно помрачневшей зале.

Пока наконец не погасилось о человека. Точнее – волхва. Борилия.

Оказывается, он совсем недавно вошел в залу телепортом. Стоял, не замеченный никем, кроме Владычицы, прислушивался к беседе.

– Нехорошее, однако, пророчество, – увидев, что внимание аудитории переключилось на него, мрачно изрек начальник Заповедника. – Придется нам думать, друзья.

* * *

Они явно были знакомы, и знакомы очень хорошо.

Рита, растеряв остатки приличий, смотрела, как зал озаряется светом, как Борис Кириллович бережно, нежно и в то же время крепко обнимает Владычицу. В голове Риты крутилась одна и та же недооформленная мысль – что-то такое про то, что настоящая любовь действительно существует.

– Возможно, ты и права, Рита. – Отступил на шаг от Катерины волхв. Устремил на Волка взгляд изумрудных глаз: – Чем порадуешь, братишка?

«Мало радости в рассказе будет, вожак, – угрюмо провещал Волк.

Волхв Борилий слушал не перебивая, лишь кивая в такт, когда был с чем-то согласен. Или качая головой в противном случае. Один раз похвалил, когда Волк рассказал, как переданная Маней шишка обернулась крохотной многоножкой Мирой.

– Это хорошо! – Сверкнули лазоревой радостью глаза. – Это поистине хорошо.