Зона турбулентности

Но старость не спрашивает нашего согласия. Меня тоже периодически подводит память, это очень печально, когда ты не можешь запомнить даже четыре знака пин-кода от карты. К счастью, из всего есть выход, – мадам Николь подняла палец с лакированным ноготком. – Я читала, что самой последней забывается дата рождения. И вообще, мне пока грех жаловаться на судьбу. Наверное, это некрасиво звучит, но я даже благодарна тому мальчишке на байке, да и страховка компенсировала мне все годы мучений с этим тираном. Или, как сейчас говорят, абьюзером.

Послушайте моего совета: не связывайтесь с красивыми мужчинами. Они эгоистичны и не дадут вам счастья.

Жанна лишь криво усмехнулась, а мадам посмотрела на нее понимающим взглядом.

– Простите старую женщину, – она положила ладонь на запястье Жанны. – Я была так невежлива там, на дороге. Даже не спросила ваше имя. Меня извиняет лишь стрессовая ситуация.

– Меня зовут Жанна.

– Оу! Прелестно! Ваши родители имели отношение к Франции?

Жанна помотала головой. Не рассказывать же про песню о стюардессе по имени… Но мадам Николь нахмурилась и вдруг тихонько напела:

– «Ангел мой неземной, ты повсюду со мной…» Оу! Кажется, была такая советская песня.

Песня как раз была уже не советской, но Жанна не стала уточнять, что ее написали в начале девяностых. Внезапно в ней проснулось любопытство.

– Простите за нескромный вопрос, а другие родственники у вас есть?

Мадам вскинула брови, посмотрела на Жанну, как бы говоря: «Да что вы себе позволяете, милочка!» – но потом зыркнула глазами по сторонам и приложила палец к губам.

– А не пойти ли нам в мои апартаменты? Я покажу вам семейные фотографии.

Голос ее стал нарочито громкий, одновременно с этим мадам вскочила, слишком резво для своего возраста, и схватила Жаннину руку сухими, но твердыми пальцами.

– Я… нет, мне надо…

Жанна еще пыталась увернуться от посещения «апартаментов», в душе понимая, что это безнадежно. «Почему все безумные старушки тянутся ко мне, как подсолнух к солнцу?» – подумала она, вспомнив вредную пенсионерку с первого этажа.

Бабка ненавидела, казалось, весь мир, а вот Жанну привечала и даже пыталась зазвать на чай. Вырываться из цепкого хвата мадам Николь сейчас, когда на них с любопытством уставился бармен, показалось неудобным.

– Вот что, юноша, – мадам Николь приподняла свободной рукой поля слегка сбившейся шляпы, – будьте добры, принесите в мой люкс два кофе с молоком. Молоко горячее. Сэндвич с тунцом. Тоже два.