Двенадцать

Стоит несколько раз нанести на себя духи перед свиданием с одним человеком и все, он навсегда получил ящичек в шкатулке памяти, и непременно напомнит о себе, когда ты найдешь почти пустой флакончик, разбирая старый шкаф.

Запах воды залива вызывает в голове воспоминание о воздушных змеях. Раньше на этой набережной проводили целые фестивали, или что-то вроде этого, что не знаю, я никогда не участвовала. Но как красиво это было, небо над песком заполнялось причудливыми птицами оранжевого, желтого, синего и многих других цветов.

Сейчас здесь кроме меня никого, за этим я и пришла. Даже в изолированном городе, где осталось около пары тысяч жителей, всё равно временами хочется побыть одному.

Три года назад казавшийся всем обычной простудой вирус набрал необычайную силу, и пока во всей стране еще недоумевали, зачем носить маски, а в странах, где находились зараженные, очаги купировали и быстро справились с распространением, Санкт-Петербургу не повезло. Все происходило постепенно, а тот день, когда мы с подругами обсуждали в кафе наше будущее, условно можно назвать днем «до».

На Дворцовой проходил концерт малоизвестной группы, а девушка барабанщика за неделю до того дня вернулась из одной из тех стран, что закрыли границы из-за опасности распространения. Вернулась девушка такой же, как и была, только горло немного першило после возвращения, что было списано на акклиматизацию и сверхчистый воздух того района, где она жила в общежитии.

Не знаю, была ли она нулевым пациентом для Питера, но с того дня подобные жуткой сцене в ателье происшествия начали случаться по всему городу.

Скорость передачи вируса была заоблачной, а наступление следующего за заражением летального исхода непредсказуемым. Его назвали RЕТЕ-вирусом, от латинского «rete» – сеть, в знак того, что признаком необратимой смерти становилось появление яркой сети капилляров на коже. Также потом разошлась байка о том, что предсмертные движения похожи на рыбу, угодившую в сеть, и старающуюся дышать с помощью жабр на воздухе.

Через пару дней город закрыли, но после получения чистых результатов анализов, выпускали тех, кто хочет уехать. Желающих, как и погибших, было так много, что город опустел. Эпидемия не разошлась по миру, потому что достаточно быстро в разных частях света были разработаны вакцины, и люди в защитных костюмах неделями разъезжали в машинах реанимации, предлагая вакцинироваться. Только из оставшихся, тех, кому некуда ехать, никто не выходил.