Двенадцать

Только с Шаялем я снова могу чувствовать себя защищенной, частью чего-то большего, чем просто один человек. При поцелуе на губах вспыхивает искра, и, разрастаясь, опускается вниз по телу. В такие минуты на меня накатывает животное желание, и ничего не хочется, кроме как дать ему возможность управлять мной.

Но из-за полной мыслей головы волшебство уходит, и через пару минут я отстраняюсь и начинаю убирать остатки нашего обеда с пола, потому что разум должен быть ясным, мечты о совместном счастливом будущем не должны сбивать с толку.

Не обращая внимания на то, не слишком ли расстроенным остался Шаяль, я начала распускать волосы, до этого заплетенные в свободную косу на правой стороне головы, на затылке переходящую в высокий хвост, достающий мне до пояса. Мне придется лежать неопределенное время, поэтому все детали, которые могут доставить хоть какой-то дискомфорт, подлежат удалению.

Прекращение поцелуев оказалось своевременным, в пещеру под аккомпанемент проверочного рыка Завра стали пробираться Лист и ее брат Моэр, приглашенный по причине наличия таланта игры на музыкальном инструменте. Каждый раз при появлении кого угодно на всякий случай рычит, чем демонстрирует, что место охраняется грозным животным. Но сейчас он уже лежит и виляет скрученным хвостом, подтверждая, что узнал пришедших и получая почесывания.

– Ребята, горячего всем Солнца!

Лохматый парень поднял правую руку в знак приветствия и поклонился всем, поместив опущенную руку на грудь, а затем стал увлеченно искать что-то в полосатом расписном рюкзаке, рассказывая свою историю:

– Зелья, специально для тебя я потратил пару дней для того, чтобы найти подходящее дерево. Им оказалась яблоня наших родителей, растущая во дворе. И пока мама остывает от того, что лучшая ветка пошла на очередную окарину, я, пожалуй, поживу в этой пещере.

Услышав это, Лист, возмущенно снимающая с валяющихся возле собачьей подстилки стеблей гимли-гимли листья, фыркающая и бережно складывающая их в большую глиняную чашку, украшенную фамильным орнаментом семьи Раффо, больше всего напоминающими потрескавшуюся краску, не упустила возможности прокомментировать слова брата:

– Мо, мама и папа в малюсеньком шаге от того, чтобы заставить тебя стх'оить себе дом.