Двенадцать

Я не стала поднимать руку в знак того, что иногда, собираясь утром, второпях не могу вспомнить, куда положила свои кроссовки, что сняла накануне вечером, но присутствующие и без этого дружно повернулись ко мне, ожидая услышать подтверждение слов Зельи.

– Я не могу говорить за всех, но по общему правилу, никто из моего мира не может видеть воспоминания, – осторожно ответила я.

– И как же вы вспоминаете все, что вам говорили люди? – Моэр задал вопрос, обращаясь ко всем вокруг, и вертя головой в поисках поддержки.

 – Если бы я не мог возвращаться каждый раз к воспоминанию о том, как мой дед учил меня натягивать струны на гитару, миллионы гениальных песен остались бы так и не исполнены. Я уж молчу про навык надевания штанов.

– Мы знаем о твоей любви не пользоваться памятью, – снова кольнула ящерка Лист, и, уже обращаясь ко мне, добавила. – Ног'мальные люди запоминают необходимые им вещи и чаще смотрят свои воспоминания с целью снова увидеть людей, что сейчас нет с нами. Возвх'ащаться назад, чтобы снова увидеть список вещей, что нужно взять с собой, это чистой воды лень.

– У нас есть книги, в которых записаны знания предыдущих поколений. Тоже неплохой способ путешествия во времени, – вставила я.

– Путешествия во времени невозможны, – перебила меня Монни. – Стрела времени в нашей Вселенной идет только от прошлого к будущему, от порядка – к хаосу. Время может сжиматься и течь с разной скоростью, но не может повернуть в другу сторону.

– Это не совсем так, да, Зелья? – спросил Зелью Моэр, улыбаясь до ушей.

– Моэр! – укорила парня Зелья, прищурившись в его сторону, но, оглядев присутствующих и осознав, что от нее ждут объяснений, добавила, – ладно, это было не так странно, как притаскивание Таши сюда. Сейчас.

Девушка достала из своего рюкзака небольшую книгу в кожаном переплете. Плотные страницы, исписанные от руки мелким почерком, набухли от постоянного перелистывания и обрели светло-коричневый оттенок. На обложке вместо названия красовалось выжженное изображение летучей мыши, раскинувшей кожистые лапы в полете.

На движения девушки тут же отреагировало скачками черное лохматое дитя медведя и овцы с высунутым розовым языком. Этот так называемый пес по размеру был не меньше немецкой овчарки, и мог бы представлять угрозу, если бы не умный взгляд черных глаз-бусинок.

– Эту книгу я нашла в библиотеке, когда мне было двенадцать, – пояснила Зелья. – Завр, фу. Меня всегда интересовали возможности нашего мозга.