Двенадцать

После сказанного в толпе прозвучали подтверждающие возгласы людей, которые поняли, о каком доме говорит мужчина с трибуны.

– Но пока мы наслаждались видом необъятного водного пространства Индийского океана, наш уютный дом был занят людьми, стоящими рядом со мной на помосте. Обнаружили мы это сегодня с утра, когда мои младшие дочери Сар и Кина первыми забежали в дом, и тут же притихли, что для них не свойственно от слова совсем.

Было видно, что чем дальше идет история, тем больше начинает нервничать статный Гор.

Почувствовав тоже, что и я, между ним и обидчиками встал молодой человек в одних шортах.

– Зайдя в дом, я увидел, – уняв дрожь в голосе, продолжил мужчина. – Я увидел моих девочек, еще даже не обученных искусству боя, в лапах этих пришельцев, с приставленными к горлышкам ржавыми ножами.

Печальное развитие событий отозвалось пронесшимися вздохами в толпе. Все происходящее походило на сцену из пародийного фильма, и я уже начала искать персонажа который держит таблички с необходимыми реакциями массовки.

– Я успел просвистеть призыв своим собакам, которые за доли секунды схватили поганцев за руки, – мужчина резко дернул связывающие руки двух парней веревки, чем вызвал стоны боли, чтобы показать рваные раны от собачьих зубов. – Девочки выбрались из рук монстров и выбежали из дома вместе со мной. К сожалению, уродами были зарезаны обе мои собаки и пришедший на помощь Шир Кохлеа, сын вам известного рыбака Анно Кохлеа, проживающего в доме на площади.

Его рассказ прервался рыданиями женщины, выбежавшей из дома, на котором мы с Моэром устроили себе зрительный зал.

– Оп, спрячь голову, – скомандовал Моэр. – Достаточно неловко, что мы с тобой в качестве обзорной площадки выбрали дом, полный траура. Лучше не показываться.

Мы отползли ближе к середине дома, чтобы снизу не было видно голов зевак, пришедших поглазеть на чужое горе. Через пару минут рассказ продолжился, а мы смогли продолжить наблюдения.

– Шир Кохлеа был смелым молодым юношей, не оставившим в беде семью с маленькими детьми, – рассказ повара прерывался всхлипами, а вокруг выбежавшей из дома женщины в длинном черном саване собрались люди, передававшие ей различные мешочки.

 – Но он пал в неравном бою с одичавшими чужестранцами, желающими уничтожить ту жизнь, которая у нас с вами есть. Нарушить тот баланс, который существует между нами и природой.

Мужчина еще раз отпил из бурдюка, и у меня оставалось все меньше уверенности, что там была вода.