Ксаны. По ту сторону моря

Мизуки, сухопарая японка с редкими седыми волосами и большими глазами, произнесла что-то на японском.

– Она говорит, – перевел Токихиро, – что всё население острова протестует против неправомочных действий ОРЗЕС. Аошима получила статус экоострова около семидесяти лет назад, и нельзя вот так вот взять и отменить этот статус, не советуясь ни с кем из представителей экоостровов.

– Помогите нам! – произнесла Мизуки на ломаном английском.

Молчавший до этого Кайхо, такой же сухопарый и седой, как и Мизуки, только имеющий более густые волосы, подвязанные в косичку, присоединился к разговору.

Волнуясь и постоянно трогая губы, он что-то долго говорил Токихиро.

Внимательно выслушав его и тяжело вздохнув, Токихиро коротко ответил Кайхо на японском и перевел:

– Кайхо говорит, что его семья живет здесь уже много поколений, и Аошима – их родной дом, который они не променяют ни при каких обстоятельствах. Здесь похоронены все его предки, и сам он собирается найти здесь свое последнее пристанище.

С давних времен они передают секреты рыболовства от отца к сыну, и вот уже и его внуки каждое утро тоже выходят в море. Но он боится, что если Аошима попадет под зависимость от технологий, то долго она не протянет – молодежь окончательно покинет остров, а он будет последним Като на Аошиме.

Мне было очень печально слушать эти слова, за которыми скрывался страх за будущее своего дома и своих традиций. Вполне вероятно, что опасения старого Като скоро могут стать реальностью.

– Помогите нам! – вновь произнесла Мизуки.

– Что вы от меня ожидаете? – спросил я у них.

– Вчера я просмотрел Ваше выступление, – ответил Токихиро, – и выступление Карлоса на митинге в Женеве пару месяцев назад. Я подумал, что Вы, может быть, сможете вновь выступить перед комиссией в Мацуяма и привести Ваши данные уже не перед митингующими, а перед официальными лицами. Что Вы думаете? – он вопросительно посмотрел на меня.

 – В Женеве Вам не предоставили никакой возможности повлиять на проходившее голосование, а в Мацуяма у Вас такая возможность будет.

Управляющий перевел произнесенное им на японский своим друзьям, и они втроем уставились на меня в ожидании ответа.

Я задумался над словами Токихиро. Смотря на остывающий на столике чай и вдыхая аромат жасмина, я рисовал в своем воображении перспективы сделанного мне предложения.