Синяя рыба. Добрая сказка для всех, кто любит волшебные приключения

– Теперь ты можешь идти, куда угодно, – проигнорировав ее вопрос, торжествующе отчеканил Эриус. – А твой двойник останется здесь, и все будут думать, что она – это ты.

Его глаза вдруг вспыхнули, и он произнес всего лишь одно слово:

– Оживи!

Вика-копия вдруг вздрогнула, словно очнувшись от оцепенения, подняла со скамейки сумку, и расправив складки юбки привычным Викиным жестом, пошла по направлению к ее дому.

– А когда я вернусь… – начала Вика…

– Она исчезнет. Растворится в воздухе, как только ты переступишь порог этого мира, – объяснил он.

– Но как я…

– Возьми свой рисунок и поставь его на землю – приказал Эриус.

Вика подчинилась. Она попыталась немного согнуть лист бумаги, чтобы он не упал, но ватман словно превратился в стекло: его невозможно было ни согнуть, ни помять. Вика отпустила картину, и, вопреки всем законам физики, она не упала, а осталась висеть в воздухе абсолютно вертикально, словно ее удерживала в этом положении какая-то неведомая сила. Впрочем, резонно отметила про себя Вика, законы физики не действовали уже давно.

Черная птица раскрыла клюв, и прокричала три хриплых слога. И, словно повинуясь его приказу, рисунок в то же мгновение стал расти, увеличиваться, пока не превратился в огромный плакат высотою в несколько метров.

В этот момент последний отблеск заката упал на землю, и было в этом лоскутке оранжевого света что-то такое, что Вика на миг подумала, все ли она делает правильно, и не лучше ли остановиться, пока не поздно.

Эриус произнес еще один, последний слог заклинания, и поверхность рисунка начала двоиться, расслаиваться, как изображение стереокино: это было уже не плоское изображение. Это была дверь. Дверь в чудесный, таинственный, неизвестный мир. Такой манящий, такой прекрасный…

Вика нерешительно протянула руку и попыталась дотронуться до поверхности бумаги. Однако рука ее не нащупала ничего, кроме воздуха.

Нарисованные растения превратились в настоящие. Лепестки волшебных цветов светились золотисто-розовым сиянием, источая тонкий, почти неуловимый аромат – аромат другого мира. Ветви деревьев и кустов раскачивались, поскрипывая, листья слабо шелестели на ветру. Они были так близко, что Вика могла разглядеть каждую прожилку. Дорога уходила вперед, в густую, бархатно-черную тьму.