Другие слёзы. Сказка для детей, но не только…

Первая мысль, пронзившая разум: «Я в каменном мешке!» Далее последовали безуспешные попытки проснуться. Что только я не делал! То приемы из тонизирующих психологических тренингов, то из восточных практик, то просто щипал себя за всевозможные места. Мозг завис, словно компьютер, не зная, что от него требуется, – он вообще отказывался понимать что-либо из происходящего. И только бешено бьющееся сердце напоминало о том, что я еще жив и что это вовсе не сон.

В исступлении я уселся на каменный пол. Сколько так сидел, не знаю – время утратило свое значение и свои границы.

Узкая расщелина между скал глядела на меня своим черным глазом, не давая даже слабого намека на свет, но иного пути не было, и я решился идти по ней.

Тропинка вела куда-то вниз, становилось всё темнее и темнее. Каменный чулок всё более напоминал земляной туннель с торчащими из стен корнями деревьев, за которые всё чаще приходилось хвататься, так как под ногами появилась странная слизь.

Почувствовался резкий тошнотворный запах, от которого закружилась голова, и, едва удержавшись на скользкой поверхности, я навалился на ветвистую стену.

Головокружение прошло. Я попытался сделать еще один шаг, но дорожка ухнула куда-то в глубину, ноги потеряли опору и предательски обмякли.

Покатился бы я кубарем в эту вонючую черную неизвестность, если бы не произошло маленькое чудо. Мой нательный крестик зацепился веревочкой за торчащую корягу. Стало очень больно в области шеи, но зато это позволило ухватиться за корни и, вернув ноги на прежнее место, восстановить равновесие.

Не разворачиваясь, пятясь, я сделал несколько больших шагов назад. Панический ужас вдруг овладел мною, и уже не помня себя, я кинулся обратно в свой каменный мешок. Вырвавшись из черного зева, упал на пол и зарыдал навзрыд от безысходности, страха и одиночества.

Сергей замолчал.

Река по-прежнему то гудела, то смеялась своим бездонным «ха-ха-ха». Темное небо не спешило радовать хоть каким-то малым отблеском звезд, не веяло ночной прохладой, не пели сверчки.

Путешественники чувствовали себя куклами в картонной коробке. Казалось, вот-вот откроется крышка и станет светло, но кто будет играть ими? Беспечный ребенок или беспощадный кукловод?

Впрочем, для бедной души не имеет значения, беспечность или беспощадность затаскивает ее в ад, – она находит выход только тогда, когда поднимает лицо в молитве Богу.

– А что дальше? – тихо спросили дети.

И Сергей продолжил:

– Так отчаянно я плакал лишь однажды.