Другие слёзы. Сказка для детей, но не только…

Выпив вечернее молоко с медом, обычно так сладко усыпляющее, Михаил встал с кровати и снова выглянул в окно. Перед ним простирался очень красивый, но вполне привычный пейзаж.

Мальчик стал в задумчивом волнении ходить по комнате, время от времени останавливаясь и пристально всматриваясь в озеро и отраженный в нем темнеющий лес, ожидая увидеть то, что даст ответы на все вопросы.

Было слышно, как мама в соседней комнате рассказывает об увиденном папе по телефону.

Папа сейчас далеко от дома – в командировке. Миша не любил, когда папа уезжал, ведь в это время нельзя было ходить в лес.

А в лесу всё так благоухало, жило настоящей жизнью и зазывало не столько прячущимися грибами и сладкой земляникой, сколько своей таинственностью.

«Ведь я уже большой, – думал Миша. – Мне уже девять лет, почему я не могу пойти один в лес?!»

Мальчик не раз подходил к калитке, ведущей туда, куда они ходили только с папой. Гигантские деревья поскрипывали, шелестели, навевая тревогу. Становилось страшновато, но лесные птицы перебивали заунывную скрипучую сказку деревьев звонкими веселыми песнями, как бы зазывая Мишу: «Не бойся! Здесь так прекрасно!»

«С папой другое дело, с папой не страшно, а весело», – вздыхал Михаил, отходил от манящей калитки и шел кататься на велосипеде.

Но сейчас, казалось, он готов пойти и всё разузнать даже ночью. Изнутри поднималась решимость непременно увидеть своими глазами, что же там произошло. Почему раскачивались деревья в разные стороны, почему в лесу стояло радужное сияние, а на озере оно было рассыпано осколками?

Нужно только дождаться, пока мама уснет…

Но мама не спала еще очень долго, за окном стало темно, и Миша решил, что отправится в путь с первыми лучами солнца.

Он улегся в свою уютную кроватку-машинку и сладко уснул.

* * *

Еще догорала последняя звездочка на небе, а по росистой траве уже бежал девятилетний мальчик в манящую его лесную загадку.

Всё вокруг трепетало в предвкушении нового дня, оживало и поднимало свои взоры в небеса. Даже ручей, казалось, запел новую песню, вторя ликующим птицам.

Он резвился, искрился, играя с проникшим к нему первым лучом солнца, и смеялся, смеялся, смеялся…

А Миша слушал его удаляющийся смех, и от этого на душе становилось светло и радостно, забывались надоедливые страхи, сомнения, не мешала даже мокрая от росы одежда.

Куда шел этот решительный ребенок, он и сам не знал, а только чувствовал: это должно быть где-то здесь, недалеко, среди этих ветвистых елей.