Попал так попал

Гражданин распахнул широко глаза и попытался замахать руками, но не смог. Они были прижаты к телу табуреткой.

Мужик мотылял головой в разные стороны, но Владка не отступала, держала крепко и продолжала вливать суп.

– Жри, я сказал, жри, собака сутулая, – продолжил он над ним изгаляться, – Чего морду воротишь. Вкусно, тварь безрогая? Ты чего, паскуда такая, гадишь, там, где ешь? Ты зачем ребенка избил до полусмерти? Подавись нашей едой, чтоб она у тебя поперек горла встала. Не мужик ты, а падаль последняя.

Собакам тебя скормить и те жрать не будут.

Весь пол был в еде. Дети сидели на топчане и с ужасом смотрели на происходящее. Любавка прижимала к себе топорик.

Скрипнула дверь, в домик вошли какие-то люди. Владка подняла голову. В комнату прошел невысокий мужчина, так похожий на Горбатого Джигарханяна из фильма «Место встречи изменить нельзя». Влад от изумления чуть котелок на пол не уронил. Около порога топтался коротышка из банды, которого в живых оставили.

Любавка выставила вперед себя топорик, закрывая собой избитого братца.

Дети забились в угол топчана.

– Ну, здравствуй, – хриплым голосом произнес Горбатый.

– Здоровей видали, – проворчал Влад, – Чего надобно? Не видишь, я усталого мужа после работы кормлю. Вон как устал, сам пожрать не может, приходится кормить.

Муж дергал ногами и пытался выбраться из табуреточного плена.

– Молодец какая, хорошая женушка, – усмехнулся Горбун, – Даже кастет с руки не сняла.

– Так удобней, делает мужа добрым и сговорчивым.

Да, милый? – спросила Владка, наклоняясь к супругу, – Ты, кушай, кушай. Если подавишься, то помрешь, и тогда меня не сожгут на костре.

Коротышка подсел на топчан и протянул руку к Любавке.

– Девочка, отдай топор, – произнес он елейным голоском.

– Грабли от ребенка убрал, – прорычал Влад, – А ты, Любавка, чего на него смотришь, как кролик на удава, руби по рукам его. Не жалей. Он тебя не пожалеет.

– Чему ты учишь девочку, – покачал головой Горбатый, – Ей же скоро замуж, а она не будет мужа слушаться.

Коротышка отпрыгнул от Любавки, которая замахнулась на него топором.

– Ты, чего приперся? Детей моих воспитывать или меня уму разуму учить? – зло зыркнул Влад.

– Предложеньице у меня к тебе есть, дорогуша.

– Дорогушей можешь своих бабс называть, а я тебе никто, – Влад перестал выливать суп в горло своего супруга.

Наконец то он смог задышать ртом.

– Мне иногда могут понадобиться некие услуги.