Нейтральной полосы нет

Но неужели она все-таки напишет об их рабочих собачках? Ну да как полковник Соколов говорил, риску-то нет…

– Кит, кто это?

Никита рассказал Маринке все, как есть, и даже с подробностями.

– А почему ты весь изменился? – печально и требовательно допытывалась Маринка.

Никита посмотрел на часы.

– Давай я провожу тебя, Маринка, – сказал он. – Поздно уже. Я тебя до автобуса провожу. И позвоню маме, чтобы встретила.

Маринка, ничего не сказав, покорно оделась. Даже не предложила, как обычно, помыть посуду.

Что-то испортил, что-то очень испортил этот звонок.

Внутренне поеживаясь от чувства непонятной вины и неловкости, Никита подумал, что надо скорей показать этой даме собак, а компас поскорее вернуть, и будь они неладны, эти дачники.

Глава седьмая

Дельце было еще тоненькое, хлипкое, тощая бумажная папочка даже без скоросшивателя. Никак не похоже, что в иных случаях из такой папочки могут вылупиться толстые тома, на чьих страницах пересекутся судьбы десятков людей, останутся их, пришитые к бумаге, слова, а то и портреты, снимки казенных помещений и сараев, панорамные фото, случатся и окурки в конвертах – вещественные доказательства, – авиабилеты, схемы маршрутов…

Их бывает и два, и три, а иногда и двадцать томов, если дело многоэпизодное – такие, как правило, проходят по ОБХСС, – в нем замешано много людей.

В конце каждого дела будет выжимка из него, не длинный документ, впитавший в себя многомесячный подчас труд следователя, оперативных работников, экспертов – обвинительное заключение.

Если в приговоре будет записано «Преступление по такой-то статье квалифицировано правильно», – значит, следователь справился, отлично провел предварительное расследование. Ну а если вернут на доследование – это уже брак в работе, пятнышко на репутации.

На памяти Вадима третий следственный таких возвратов пока не имел.

Вечерело. Вадим и Корнеев сидели в чистеньком номере гостиницы, которая, кажется, не имела названия в этом подмосковном городе, – пусть невелик, а городком не назовешь, больно древняя и приметная история. Ресторан при гостинице назывался «Колос». Их номер помещался над рестораном, но дом был старый, надежный, купеческой кладки, звуки не проникали ниоткуда, а стало быть, и не доносились никуда.

Конец ознакомительного фрагмента.