Знахарка, маг, воин

В котле бурлила уха, а на краю очага горкой лежала рыба, завернутая в обугленные листья. В животе у меня предательски заурчало. Гоша предложил нам достать свои миски и ложки, и пригласил всех к столу. На первое у нас была ароматная уха, а на второе вкуснющая рыба. Я выдала каждому по сухарю и достала баночку с медом, как-то неудобно было садиться за общий стол без вложений.

Мы быстро умяли ужин, а потом долго пили чай и травили байки. На улице уже село солнце и по дорожке заструился туман. Не далеко заквакали лягушки.

Не хорошо это, отродясь тут лягушек не было, хоть и ручей рядом, да и туман здесь большая редкость. Монэ собрал грязную посуду и собрался идти к ручью, чтобы помыть ее.

– Не ходи, темно уже. Котелок водой из чайника ополосни, а миски пусть они сами моют, не королевских кровей, – сказала ему я.

– Ты чего, я же в темноте вижу лучше, чем днем. И вообще мне никто не страшен. Но вот с посудой ты права, пусть сами моют, я и так нам ужин добыл, – и оттащил все назад в домик.

Ну, вот и славно, в такую темень лучше за периметр не выходить.

Предупредила всех, чтобы за колючую изгородь не выходили, пожелала всем спокойной ночи и ушла спать на свой чердак. Всю ночь по окрестности пели лягушки, что-то чавкало, булькало и хлюпало. С улицы веяло сыростью. Потревожили мы озерный люд. В эту ночь они, надеюсь, не пройдут, бабушка на окрестных деревьях ставила защитные знаки. Но никто не знает, что будет в следующую, много всяких небылиц я про них слышала. Кто знает, может, есть в этих сказках правда.

Глава 6

Спала плохо, всю ночь по окрестностям что-то ухало, кто-то чавкал и хлюпал грязью. На все лады орали лягушки и жабы, казалось, они заполонили собой всю близлежащую местность. Воняло тиной и болотом, стоял плотный тугой, как кисель туман. Только под утро удалось забыться крепким сном.

Проснулась от диких воплей.

– Аааа, что это за гадость, снимите эту мерзость с меня, – орал Гоша.

Я спрыгнула с чердака и кинулась на вопли. Бугай стоял в малиннике, с кустов которого свисала густая зеленая жижа.

Видно что-то попало ему на лицо, и он усиленно пытался ее стереть.

– Не три глаза, дебил, – крикнул ему Монэ, который возвращался с водой с ручья.

Оборотень кинулся к нему и стал тщательно смывать с его лица жижу, заставил помыть руки. Он вытащил белобрысого из кустов. Остатки воды вылил на ветки и листья. Она стекла и с шипением впиталась в землю.

У белобрысого жижа разъела кожу на кончиках пальцев.