Сумеречный лес. Невеста колдуна. Второй шанс. Вторая жизнь. И одна судьба на двоих

За всю их историю, с этим семейством происходило столько ерунды, что даже мне, с моим побегом от ведьмы, это показалось не особо хорошим знаком. Среди тех Масио, которые жили в давние времена, каждый второй являлся чёрным колдуном, а это зрелище не для слабонервных – всякие скверные ритуалы, жертвоприношения, братоубийства… Короче – жуть да и только. Родовым гнездом Масио был Сумеречный баронет – самая густая и опасная часть Южного леса. Говорят, что деревья там такие высокие, что днём не видно солнца, а ночью – звёзд.

Но именно там разводят кошек типа Гэта.

И всё вдруг стало на свои места. И то, что я могу общаться с животными, и почему он сам общается с животными. И вся эта сумбурность от начала и до конца. И даже приход Элисты и её слова об Урхане. Если Эдо – Масио, то вражда между его семьёй и семьёй Асбьернов, это уже даже и не вражда, это – выживание.

– Ты – колдун, – тихо пробормотала я, не смотря на Эдо. – Поэтому я могу общаться с животными…

– Я – колдун, – отозвался тот, и добавил: – Но ты общаешься с животными не поэтому.

Теперь я посмотрела на мужчину, пытаясь его понять.

– А почему? Я ведь не колдунья.

– Не колдунья, – согласился он. – Но и колдуны не могут подарить такую возможность. Это…

Эдо усмехнулся и, закрепив мешки, повернулся ко мне.

– Думаю, ты сама догадаешься, почему так происходит.

Я нахмурилась, но все мысли были только о том, что я узнала, а не о том, чего ещё не поняла.

– Так значит, мы направляемся туда? – уточнила я.

 – В твой дом?

– В мой дом, – согласился мужчина. – И он станет твоим домом тоже.

Я снова задумалась, вспоминая всё то, что слышала о колдуне, потерявшем расположение родителя.

– Но разве ты можешь туда вернуться? – наконец выдала я, подняв голову и, не узрев Эдо перед собой, развернулась, ища его взглядом. – Как же твой отец?

Мужчина уже успел собрать шатёр и теперь скручивал его в плотный рулон.

– Мой отец мёртв уже более шестидесяти лет, Шанди, – без капли сожаления отозвался он, и посмотрел на меня из-под рассыпавшихся волос.

 – И, что бы там не говорили твои учителя, – без опеки трудно только пока родитель жив. Но, как только он покинет этот мир, это становится уже не важно.

Мужчина говорил уверенно, ровно, при этом закрепляя остатки багажа на спине кошки. И я бы даже поверила в его искренность, если бы не странное чувство – оно кольнуло в груди, будто я смотрю на человека, угнетённого чем-то. Он храбрится и он силён.