Рокер, или Сопротивление 1 Ом

В последнее время Лёня Гаврилов, по кличке Стакан, часто говорил мне о некоем наваждении, и что скоро придет какая-то беда или ещё что-то в этом духе. Признаться, наш общий знакомец начинал сдавать. Он и так получил свою кличку ещё со студенческой скамьи за страстную взаимную любовь к прозрачному вдохновению, а в последнее время ещё и крайне преуспел в этих непростых отношениях. Как следствие, из дома стали пропадать элементы обихода, вплоть до обоев. Телефон, как выяснилось, тоже этой участи не избежал, и вполне предсказуемо.

А изливал он мне душу по поводу каких-то своих ночных кошмаров, якобы пророческих, и пророчества эти касаются не меня, а вообще всех. Я его слушал, но вполуха, потому что прослыл наш Лёня человеком крайне трепливым, причем трёп этот почти всегда был безосновательным и на зависть безграничным. Ладно, потом зайду, узнаю, что ему нужно.

Я попрощался с Кристиной и покинул мастерскую. Глянул на часы – давно пора кормить и выгуливать Пирата.

Пират – одна из моих немногих привязанностей.

В свое время я приобрёл его за солидные для собаки деньги и ни разу не пожалел об этом вложении. Кличка выбралась и осталась сама собой: у моего снежно-белого бультерьера вокруг правого глаза чёрное продолговатое пятно – монокль. На вид – пират и есть. Я его очень люблю. Вопреки расхожему мнению, бультерьеры – собаки, напрочь лишенные агрессии. Это собаки-компаньоны. Единственная их задача, она же и потребность – быть рядом с хозяином. Все. А суровые черты лица и крайне зловещий оскал остался ещё с прошлых веков, когда их предки действительно были бойцовыми собаками. Я знал, что Пират скучает за мной, но не брать же его с собой на вечеринку, полную нетрезвых неадекватных людей, куда меня вчера пригласил мой хороший друг, писатель Владимир Кошкин, для меня просто Вовчик. Ну, или Кошак. Но это редко. Сказал, мол, что общество там будет очень прогрессивное и полезное с точки зрения будущих связей, да и идти ему одному не хотелось. Особыми связями вчера я не оброс, за исключением Эвелины, с которой мы когда-то давно учились в Краснодарском Институте Искусств на разных курсах. Увиделись, вспомнились, обнялись. Затем как-то уж быстро поняли, что вечеринка совсем угасает, и решили продолжить общение в узком кругу. Само собой, Кошаку места в том кругу не было предусмотрено, и я оставил его обрастать вожделенными связями. Эвелина хотела взять такси, но я, будучи трезв, предложил прокатиться по ночному городу на байке.