Пантеон оборотней. Приключения Руднева

 – Ваша идея очень неплоха, но я в себе не уверен. Не по нутру мне такие игры.

– Подумайте, Белецкий! Подумайте! Я не настаиваю! Но на всякий случай с Ануфрием о встрече договорюсь, – елейным голосом проговорил Анатолий Витальевич, а после спросил Руднева. – Дмитрий Николаевич, а у вас какие планы?

– У меня на повестке дня шифр и свидетель, – ответил Руднев и рассказал о произошедшем накануне вечером визите Шарлотты Атталь, о переданном ею портсигаре с таинственной запиской и обещании явиться сегодня с повторным визитом.

– Вот даже как, – задумался коллежский советник. – Я-то, сказать по чести, всерьёз ваши цифры не воспринял. Решил, что это так, детишки забавлялись или слуги что-то помечали. А выходит, тут и впрямь тайнопись какая-то. Может, Дмитрий Николаевич, этот вопрос без разбирательства ротмистру Толстому передать? У них там целый штат дешифровщиков. Пусть они головы и ломают.

– Передать всегда успеем, – возразил Руднев. – Сперва сами разобраться попробуем. Возможно, мадам Атталь скажет мне что-нибудь такое, что наведет меня на мысли.

Белецкий метнул на Руднева быстрый колючий взгляд и проворчал.

– Несомненно наведет. Я даже догадываюсь на какие…

Дмитрий Николаевич замечание друга проигнорировал, и все трое разошлись, сговорившись собраться вечером на Пречистенке для подведения итогов дня.

Глава 6

Дмитрий Николаевич оказался на Пречистенке первым, поскольку рассчитывал, что Шарлотта Атталь не забудет своего обещания и удостоит его новым визитом.

По дороге он заехал в книжную лавку на углу Неглинки и Кузнецкого Моста, на двери которой красовалась претенциозная вывеска: «Ираклий Семёнович Вершинин, магистр эзотерических искусств. Книги мистического и религиозного содержания в продаже и с возвратом. Консультации и лекции по спиритизму и метафизике».

Хозяин магазина, импозантный господин возрастом за шестьдесят в старомодном, но добротном сюртуке, встретил Руднева радушно и усадил пить чай с сахарными крендельками и яблочным повидлом.

Знакомство Дмитрия Николаевича и Ираклия Семёновича началось в те времена, когда Руднев был студентом, а ещё до этого почтенный магистр эзотерических искусств знавал отца Дмитрия Николаевича – знаменитого исследователя алтайских земель Николая Львовича Руднева.

Как водится, поболтав сперва на темы отвлеченные, Руднев наконец перешёл-таки к вопросам, с которыми приехал к букинисту.

– Ираклий Семёнович, – начал он.