Пантеон оборотней. Приключения Руднева

Твердь темной стороны представляла собой нагромождение гематитовых торосов, сверкающих острыми, как лезвия клинка, гранями. А у подножья черных скал вились похожие на щупальца неведомых тварей стебли диковинных растений.

Герои полотна тоже производили абсолютно разное впечатление. Блистающий золотой чешуйчатой шкурой монстр, изрыгающий пламень и широко расправивший огромные перепончатые крылья, давал ощущение мощи и неукротимой силы. Фигура же рыцаря на его фоне выглядела хрупкой и уязвимой. Воитель стоял, высоко занеся над головой меч.

Одна его нога заступила на тёмную сторону и по колено была увита коварными и очевидно смертоносными щупальцами. Во всей позе паладина отчетливо ощущались непомерная тяжесть поднятого оружия и усталость от затянувшегося неравного боя.

Исход сражения, вопреки жанру, виделся совсем неоднозначным.

– Это ведь не про то, как трудно победить зло, пришедшее извне? Так? – спросила мадам Атталь, пристально глядя на автора картины.

– Так, мадам.

Это про то, как трудно сохранить внутри себя добро, – ответил Руднев.

– Вы философ!

– Отнюдь! Просто так уж сложилось, что мне пришлось повидать немало людей, потерпевших поражение в такой битве.

– Да, – задумчиво произнесла француженка. – Я знаю. Вы… как это по-русски?.. enqu?teur (фр. следователь).

– Devrais— je dire detective. (фр. Правильнее сказать, сыщик.) – уточнил Дмитрий Николаевич. – Я занимаюсь расследованиями, но не состою на службе.

– Не состоите на службе? – удивлённо подняла брови Шарлотта.

 – И многим из тех, кто на ней не состоит, ваш царь вручил орден Святого Владимира? Я разбираюсь в русских орденах, monsieur Rudnev, и видела его у вас вчера на шее.

– Эта отдельная история, мадам, не стоящая вашего внимания, – поморщился Руднев. – Но, если вы позволите, мадам Атталь, я бы хотел задать вам ещё несколько вопросов в отношении несчастья, случившегося вчера.

– Называйте меня Шарлоттой, – попросила француженка.

– Хорошо. Тогда вы называйте меня Дмитрием.

– Дмитрий… – произнесла мадам Атталь так, будто пробовала звучание имени на вкус, и её бархатный французский акцент смягчил его звонкость. – Хорошо, Дмитрий, спрашивайте.

– Давайте присядем, – Руднев указал даме на стоящий у окна старый кожаный диван.

– Мне там не нравится, – заявила француженка. – Слишком мрачный вид из окна… Этот бесконечный дождь!

За окном и впрямь было серо и тоскливо.