Приворот на крови. Приключения Руднева

Да, сударыня, в прошлом сезоне я имел честь быть вам представленным на балу у генерал-губернатора. Моё имя Дмитрий Николаевич Руднев.

– Руднев… Художник?

– Да, сударыня. А также частный консультант московского сыскного криминального управления.

В глазах Елизаветы Федоровны на мгновенье мелькнуло что-то, похожее на заинтересованность, но искра эта тут же угасла.

– Я могу говорить с вами, Дмитрий Николаевич, – произнесла вдова и добавила, обращаясь к доктору, – оставьте нас с господином Рудневым.

– Я буду за дверью, Елизавета Федоровна… Не утомляйте её, сударь.

Руднев дождался, пока дверь за доктором закрылась, пододвинул себе стул и сел напротив Михайловской.

– Елизавета Фёдоровна, вы сообщили, что перед трагическими событиями ваш супруг удалился к себе, желая написать ответ на телеграмму. Это так?

– Да.

– Откуда вы об этом узнали?

– Александр Петрович сам мне сказал. Извинился и попросил развлечь гостей без него, пока он будет занят.

– Он не сказал, что это была за телеграмма?

– Мы никогда не осуждали с Александром Петровичем вопросы его службы.

– Разумеется, и все же? Может, он обмолвился хоть о чем-то? Телеграмма была из Петербурга? Из министерства?

– Нет, он ничего такого не говорил.

– Вы видели саму телеграмму? Она была у него в руках?

– Нет. Я её не видела. Почему вы меня об этом спрашиваете, Дмитрий Николаевич? Это имеет отношение к его смерти?

– Мы пока ничего не знаем, madame.

– Да, спрашивайте…

– Почему вы сами пошли за Александром Петровичем? Почему не послали кого-нибудь из слуг?

Взволновал ли Елизавету Фёдоровну вопрос, или же она просто утратила последние силы, но самообладание её вдруг покинуло.

– Что за странный вопрос?.. Я хотела видеть своего мужа! Почему вы спрашиваете?! – голос Михайловской истерически задрожал, она резко поднялась на подушках.

– Успокойтесь, сударыня! – Руднев кинулся к заламывающей руки вдове и удержал её за плечи. – Доктор!

Дверь в будуар распахнулась, но на пороге оказался не врач, а молодая женщина, на вид ровесница Дмитрия Николаевича. Незнакомка тоже отличалась красотой, но совсем не той, мягкой и трепетной, что Елизавета Михайловна, а какой-то хищной и дикой.