Непростой тропический рай

И дедушка вынужден был принять факт, что внучка теперь будет жить не одна.

Надя понимала, что своим решением нарушает все, чему ее с детства учила бабушка, что брак в жизни должен быть один. И что совместная жизнь должна начинаться совсем по-другому, с серьезного решения и обещаний обоих супругов в верности до конца. Но Сейчас Надя была слишком уставшей и обессиленной. Она мечтала хоть о какой-то поддержке. И вместо стены, как ей казалось, оперлась о пустоту, разрушив то, что у нее оставалось.

Довольно скоро в квартире появилась дочь Антона – капризная и необузданная девочка.

Надя решила уступить ей свою комнату, чтобы ребенок почувствовал любовь и заботу ближних впервые в своей жизни. Девочка действительно никому была не нужна. Ей все разрешали, но мечтали, чтобы ребенок куда-нибудь исчез. Когда Антон собрался привезти ее, мужчина сказал своей гражданской жене:

– Я бы хотел, чтобы она пожила с тобой. Чтобы научилась от тебя женственности и ведению хозяйства.

Но когда его дочь отказалась что-либо делать в квартире, он запретил применять любое наказание.

Ребенку было позволено делать все. Она нередко грубила и даже хамила взрослым. А однажды наговорила гадостей Семену Захаровичу. Возмущенный до глубины души, пожилой военный, дал затрещину распоясавшемуся ребенку. Тогда Антон демонстративно собрал свои вещи и ребенка и уехал.

– Я думал, что ты сможешь заменить ей мать, что научишь ее добру, а вы вот как с нами обошлись! Я думал, что вы настоящие, хорошие люди! Но я ошибался! – бросил он на прощание.

Когда Надя сообщила об этом дедушке, он облегченно вздохнул:

– Внученька, я рад, что в квартире, наконец-то будет покой. Да и тебе будет легче, – сказал он.

– Дедушка, я же знаю, что они опять будут перебиваться где-нибудь и как-нибудь, – вздохнула Надя.

– Пусть, внученька. Если ты оставишь их, может быть Антон задумается о том, что растит из дочери монстра!? Из-за того, что он не любит ее, Антон чувствует вину перед дочерью. И из-за своей вины, калечит ее характер.

 – Грустно сказал пожилой мужчина.

– Деда, но я не могу. – Простонала Надя, – ты же сам учил меня, что мы должны делать добро.

– Но не сажать людей себе на шею. Неужели ты не видишь, что он специально растит в тебе бесконечное чувство вины для того, чтобы манипулировать тобой?! – грустно покачал головой больной.

– Прости, но я все же позову их обратно, – сообщила Надя дедушке через неделю. – Я спать почти перестала.