Добро пожаловать в Абрау!

Даже серебряный крестик он иногда снимал, а вот то, что получил от деда, всегда оставалось при нем.

Трофим и сейчас не мог понять, как все произошло. Но он помнил: дед был трезв, что случалось с ним редко. Он что-то говорил и говорил, а потом в его руке появилось кольцо, и дед сказал: «Ты же хочешь увидеть шхуну?»

Трофим воскликнул: «Еще бы!»

«Тогда закрой глаза», – велел дед.

Трофим закрыл и услышал, как чиркнула зажигалка. Следом было нечто похожее на развертывание бумаги. Трофим не подглядывал. Только слышал, как что-то хрустит, а потом к его руке, чуть ниже локтевой вены, прикоснулась адская боль.

Мальчик попытался вырваться, но было уже поздно. Дед настолько крепко сжал его запястье, что Трофиму оставалось только одно: терпеть. Рука налилась огнем, и, пока дед завороженно смотрел на то место, куда прикладывал кольцо, в мальчика вселялось нечто.

Боль исчезла так же внезапно, как появилась. Чуть позже Трофим взглянул на свою кисть и словно проснулся. Кольцо исчезло. Дед либо спрятал его, либо выронил.

На руке остался лишь темно-синий круг с выпуклостью и легкая паутинка, похожая на оберег, но не имеющая к нему никакого отношения.

Спустя год, выпуклость не пропала. Она не причиняла мальчику дискомфорта, не чесалась и не краснела даже под прямыми солнечными лучами. Тем, кто задавался вопросом о происхождении самородного символа, Трофим отвечал, что это просто ожог, который он получил, неаккуратно вытаскивая из костра трубу. Кто-то верил, кто-то нет, большая часть его друзей, кому родители уже разрешили делать татуировки, осуждали его и смеялись, что это очередная неудачная попытка выделиться из общей массы.

Они выставляли свои татуировки, доказывая, насколько круче выглядят их работы.

Трофим искренне верил, что когда-нибудь его одноклассники образумятся и поймут, что он не хотел выделяться из толпы. Наоборот, толпа делала все, чтобы он из нее выделился.

Тайну своей метки Трофим так и не выведал, потому что дед умер спустя несколько дней после того происшествия.

Напоследок он сказал, что шхуну внук обязательно увидит, потому что на руке у него особый знак, но Трофим пропустил его слова мимо ушей. Слишком дорог был ему дед, как человек. И все легенды о призрачном корабле на тот момент были для него пусты. Трофим не придавал им значения.

Без деда Трофим ворвался в круг полного одиночества и, обремененный нелегкой судьбой, продолжал учиться в школе, терпеть назойливых одноклассников и заверять маму, что ничего не происходит.