Неизвестный «Rio»

Ракушки и мелкие камушки с тихим шепотом потянулись обратно в море. Насыпь вновь вынырнула из воды, и палеты заняли свое место.

– Давай, – крепкий парень встал на обе ноги, и помост обрел устойчивость.

Девушка протянула руку, но соединиться им было не суждено. Катя боялась отступить от берега, а Сергей не хотел отрываться от лестницы. Между ними был метр свободы и страха, и Иван посмеялся в кулак, осознав, что не один он затрепетал перед тем, как сделать пару шагов над водой. Он ждал волны. Ждал мощного прилива, чтобы крикнуть сестре что-нибудь подковыристое.

Он хотел, чтобы она забыла о том, как минуту назад его посрамили друзья, и он едва не оказался в воде. Но прежде, чем волна вновь набросилась на берег, Катя изловчилась, сделала два приставных шага и вцепилась в руку Сергея.

Иван скривился от досады. Волна накатила, но и Катя, и Сергей уже лезли вверх, подталкивая перед собой Стаса. Тот, в свою очередь, угрожал Ивану вцепиться в его ногу и оставить без сапога, если он не ускорит темп.

Никто и не подумал привязать паллеты к лестнице, чтобы их не унесло, и еще до того, как последний человек взобрался на главную палубу «Рио», помост был расцеплен, сорван с упоров и смыт в море.

Глава 5

На борту. Николай объясняет маршрут

Если один борт «Рио» пребывал в относительном спокойствии, то другой, обращенный к морю, принимал удары стихии в полном объеме. Волны настолько яростно били под киль, что корпус судна вздрагивал, как волнорез, и брызги летели поверх палубы на скалу, орошая ее неестественным туманом.

«Вот откуда эта морось», – подумал Иван, поправляя шапку.

Желание немедленно скрыться от непогоды у него не пропало, но очень скоро ему захотелось получше рассмотреть морского монстра вблизи, ибо с обрыва он виделся совершенно иным. Иван был поражен не столько размерами судна, сколько его состоянием. «Рио» был стар и беспомощен. Каждый квадратный метр палубы имел язву или глубокую рану, и даже человек далекий от мореплавания мог понять, насколько он дряхл и как близка его смерть.

Балкер напоминал неизлечимо больного. Прикованный к кровати, он доживал свой век на глазах у тех, кому еще предстоит испытать нечто подобное.

Иван отошел от борта, и перед ним открылся простор, над которым нависала высокая ржавая стена надстройки. Не цельная, а с блестящими прямоугольниками окон и лентами трапов, плохо различимыми в темноте.