Взаимосвязи

Она застыла, даже не пытаясь прикрыться, и первое слово, которое вырвалось из нее, было:

– Уйди!

Почему-то она не сказала ему «отвернись» или «как тебе не стыдно». Чуть позже Алина подумала, что возраст мальчика едва ли приблизился к тому, когда нужно начинать стыдиться. На вид ему было лет пять. Может, шесть. Но глазенки, смотревшие на нее, казались намного старше. Им она бы дала лет пятнадцать.

Мальчик продолжал стоять и с интересом смотреть на нее.

Тем временем Алина пришла в себя и, прежде чем натянуть трусы, предприняла еще одну попытку.

– Мальчик! – выкрикнула она. – Отвернись!

Никакой реакции. Мальчик не сдвинулся с места. Он ничего не говорил и, как показалось Алине, даже не дышал. Его тело напоминало блеклую восковую фигуру, но удивительно четкую на вид, вплоть до ссадин на коленях и мелких царапин на лице.

– Ты меня слышишь? – Алина повысила голос. Туалет аккомпанировал ей, как гитарная дека. – Отвернись! Иди к своей маме!

«Как я его могла не заметить?!» – проклинала себя Алина.

Каким бы маленьким ни был этот засранец, он не имел никакого права стоять и смотреть на нее в таком виде. Она взрослая женщина, и кое-чего стесняется. Даже глупый бы понял, что сейчас самое время прикрыть глазки и дать ей привести себя в порядок!

Но никакой реакции не последовало. Тогда Алина сжала кулаки и выдохнула.

– Ну, ладно, – процедила она сквозь зубы.

Она встала, натянула трусы так, что резинки врезались кожу, одернула юбку и спрыгнула на пол. На мгновение лицевая стена туалета загородила прогал.

– Сейчас ты у меня получишь! – пробормотала она. – Чему мамочка тебя не научила, научит чужая женщина!

Она вышла из туалета… и увидела привычную картину кладбища. За забором начиналось поле, с остальных сторон ее окружали могилы, оградки и редкие деревья.

– Эй! – выкрикнула она и побежала к мужскому туалету. – Ну-ка, иди сюда! Мальчик!

Перед входом она остановилась. Не будет же она вламываться в мужской туалет из-за какого-то невоспитанного мальчишки! Какой бы сильной ни была ее злость, она должна оставаться порядочной женщиной.

– Хорошо, – сказала себе Алина. – Я подожду, – добавила она совсем тихо. Лишь ветер дернул ее за юбку, и забор заскрипел, как старое дерево.

Алина вернулась на площадку перед туалетом. На Пасху и в родительские субботы здесь собирается куча народу. И, несмотря на то, что женский туалет мог принимать по четыре женщины одновременно, к нему всегда была очередь.