Волчьи ворота

Бочаров подозвал к себе остальных членов группы, и вскоре после этого четверо мальчишек схватили Самсона за руки и за ноги, раскачали и забросили в дебри ежевики.

– Поделом тебе, Жиробас! – от смеха Георгий едва владел собой. – Колючки выпустят из тебя жир! Придешь в школу – посмотрим, на что ты будешь похож!

– Советую не шевелиться, – пробубнил Агарян. – Шипы ежевики ядовитые. Поцарапаешься и умрешь.

– Я бы тебя поджег, толстый, – Юрец сунул в кусты руку, и Самсон услышал, как он чиркает зажигалкой. – Но будем считать, что Иисус сегодня на твоей стороне.

Лежи с миром.

Макс Бочаров тоже притиснулся к кустам и сказал:

– Держи язык за зубами, Семьяк. А если не удержишь, пеняй на себя. Прикончу, как муху.

Ребята отошли от места преступления, и последнее, что расслышал Самсон, был писклявый голос Георгия. Мальчишка умолял брата пойти к Волчьим воротам, потому что у него есть замечательная идея, как там порезвиться.

Самсон пролежал в дебрях ежевики ровно столько, сколько хватило его телу, чтобы провалиться на самое дно.

После первой попытки выбраться он подумал, что некоторые идеи Георгия могли бы пригодиться инквизиции. Боль от затрещины, полученной пару минут назад, была несравнима с тем, что делали колючие ветки ежевики, касаясь оголенных участков его тела. Самсон не мог выпрямиться, не мог сесть, не мог лечь. Он ворочался в сложном положении, при котором его ноги находились выше головы, а руки доставали до земли и при этом не служили надежной опорой. Колючки оплели Самсона, и каждое движение, предпринимаемое в попытке выбраться, кончалось тем, что он получал укол под ребро.

По мере того как его тело охватывал огонь, Самсон все ближе подходил к мысли позвать кого-нибудь на помощь. Но крикнуть ему не давал сухой стебель с десятком мелких колючек, оплетший его горло, точно щупальце осьминога. Мальчик был почти на пределе отчаяния, когда меж пальцев его скользнул влажный змеиный хвост. С тихим шелестом хвост поменял положение и свернулся кольцом в том месте, где другая рука Самсона не давала левому боку напороться на сук.

Боль перестала мучить мальчика. Тело его вмиг распрямилось, ноги обрели опору. Шипы дикой ежевики отцепились от него, колючие стебли лопнули, и Самсон с криком вылетел из кустов, точно пушечное ядро.

Очутившись на поляне, мальчик осмотрелся: заметил ли его кто-нибудь, не бежит ли на яростный вопль, вырвавшийся из его груди так же внезапно, как и сам Самсон – из кустов ежевики. Никто не спешил ему на помощь.