Волчьи ворота

– Все будет хорошо, – заверил приятель, пребывая в таком волнении, что у него пересыхало горло и он был вынужден постоянно глотать. Руки его тряслись, сердце рвалось наружу, и ничто не помогало ему избавиться от предстартовой лихорадки, потому что пик перевала был слишком близок.

Балык, впервые с тех пор, как мать перестала силком тянуть его на воскресные службы, вспомнил о Боге и проговорил:

– Господи, помоги нам! – он сложил ладони и уже был готов прочитать придуманную на ходу молитву, но тут Ефрем пихнул его в бок и протянул секундомер:

– Засеки, бро.

Осталось чуть-чуть.

Трясущимися пальцами Саша Балык нащупал кнопку.

Перед верхней точкой перевала Ефрем приостановился и спросил:

– Ты готов?

– Готов, – пропищал Саша, прикрывая глаза.

Он знал, что сейчас ему предстоит нечто похуже велогонок, но если они выживут, то историй хватит не на один месяц, а до окончания школы. Позади них раздался оглушительный клаксон. Тягач «вольво» наседал на кузов «тойоты», и водитель грузовика, удерживая машины от удара, крикнул что-то через открытое окно.

Ефрем встрепенулся. Саша распахнул глаза и увидел спуск с перевала. Живот его тут же скрутило, но звуковой сигнал напирающего грузовика избавил его от желания закричать.

– Вперед! – скомандовал Ефрем, и машина с пробуксовкой сорвалась с места.

Чуть больше двух минут ужаса длились, как восемь часов каторги. Сашу то вжимало в сиденье, то выталкивало вбок, то бросало на приборную панель. Как он ни держался за ручку над дверью, как ни сковывал его ремень безопасности, силы тяготения и инерции не оставляли его в покое.

Уже после нескольких перестроений с одной полосы движения на другую он чувствовал себя разбитым и обезвоженным, точно перешел пустыню. Что все это время происходило с Ефремом, он не знал. Глаза его уперлись в дорогу, и по мере того, как один изгиб менял другой, Саша либо вскрикивал, либо замирал, и лицо его то белело, то алело в зависимости от того, сколько времени он проводил без дыхания. Никогда прежде он не вспоминал Бога так часто, равно как и никогда прежде он не ездил по трассе так лихо.

Дорога была гладкой, как струна, из-за туч выглянуло солнце, ветер стих, и вроде бы Ефрему удавалось держать высокую скорость и лавировать в потоке, но было одно «но», с чем Сашин приятель сражался, как с врагом, и из-за чего сам Саша изредка прикрывал глаза, дабы не лишиться чувств до того, как секундомер нужно будет остановить.