Семейка

Рад приветствовать Вас в моём скромном жилище. Меня зовут Павел Георгиевич. Фамилию не называю, ведь, право, она совсем ни к чему, – добродушно улыбнулся статный мужчина и жестом пригласил подойти поближе.

Маша опасливо поглядывая на ротвейлеров, приблизилась к крыльцу.

– Вам ведь гувернантка требуется? – неуверенно начала диалог женщина.

– Совершенно верно. На Вас поступили хорошие рекомендации от моего компаньона по бизнесу. И я с радостью приму на работу, если Вам подойдут предложенные условия…

– Что за условия? – спросила Мария и осеклась, потому что из проёма двери выбежал мальчик лет десяти и схватил за руку статного мужчину на крыльце.

Голова ребёнка была непомерно большой и круглой. Близко посаженные глаза казались маленькими на пухлой физиономии мальчика. А больше всего бросалась его улыбка приоткрытого рта, из краешка которого тоненькой струйкой вытекала слюна.

– Нет, нет, – проследив взгляд молодой женщины, воскликнул хозяин особняка, – Не этому ребёнку нужна учительница.

Как Вы поняли уже, Богдан родился с одной лишней хромосомой. Но ведь от этого он не стал менее дорог нашей семье.

«Ну хоть не „Дауна“ придётся обучать» – пронеслось в голове Марии.

– Сейчас стало модным называть таких людей «Солнечными», но ведь действительно у Богдана синдром Дауна, – словно прочитав мысли молодой женщины, проговорил хозяин особняка, – Вам придётся учить другого ребёнка. У него нет никаких отклонений в психике, но тем не менее физические недуги не позволяют ему учиться в обычных школах.

Впрочем, пройдёмте в дом, и там я смогу Вам подробно всё объяснить…

Глава третья

Разноцветные пятна хороводили в просыпающемся сознание женщины. Первое что она вспомнила – двуглавое существо с кожистыми крыльями и короткими когтистыми лапами в её спальне. Животный страх вселился в каждую клеточку тела молодой женщины. Попытавшись открыть глаза, она вдруг с ужасом поняла, что у неё нет для этого сил. Веки словно приклеились. Всё тело била мелкая дрожь и словно миллионы тончайших иголок, пробегал от самых пяток до шеи и головы нестерпимый зуд.

Мария попробовала пошевелить пальцами руки, но у неё ничего не вышло. Хотя она и ощущала собственное тело, но управлять им у неё не было возможности. От нахлынувшего ужаса женщине захотелось закричать, но лишь розовый всполох отчаяния и безысходности разгорелся глубоко внутри, затем вырвался наружу обжигающем пламенем и моментально рухнул вниз, испепеляя рассудок и волю дотла.