Дерни смерть за саван

] – Анита указала на причесанные волосок к волоску усы Хорхе.

– Пустая болтовня, – прошептал он, склонив голову, чтобы скрыть от Аниты выражение лица, хотя она и так не смогла бы ничего различить. – Почешут языками и перестанут. Слишком они нетерпеливы.

– Кто они и сколько их? Что тебя с ними связывает?

Хорхе что-то промычал, но не ответил.

– Скажи! – настаивала Анита. – Обещаю: это останется между нами.

– Нет! Я уже сказал: это не мой секрет. Никто не должен знать…

Он прошел мимо нее и остановился у выхода из пещеры.

Дождь снаружи усилился, лил как из ведра. Анита поняла, что Хорхе сейчас уйдет, растворится в мутной пелене и унесет с собой сведения, которые так много значат для Кончиты.

– Они тебя обманывают! – бросила она ему вслед. – Ты думаешь, Конни в безопасности? А бородатый вчера стрелял в нее… то есть в меня…

– Что?..

– Он принял меня за нее и выстрелил из карабина. Твое мнение не имеет значения. Кончиту убьют!

Хорхе взревел и затряс волнистой шевелюрой.

– Они не посмеют! Я не позволю!

Он продавил завесу ливня, и она вобрала его в себя так стремительно и жадно, что Анита не успела ничего сделать.

Крупицы флюорита гасли, словно отгоревшие звезды на утреннем небосводе. Пещера погружалась в вязкий сумрак. Оставаться здесь дольше Аните не хотелось, да и не имело смысла. Она вышла под дождь. Снаружи было немногим светлее, вдобавок обзору мешали обильные струи, лившиеся сплошной стеной. Анита поискала глазами Хорхе, да где там! Если он и находился еще неподалеку, то увидеть его в таких условиях не представлялось возможным.

Аниту беспокоила его судьба. Он наверняка пошел к своим экзальтированным приятелям – высказывать претензии. Чем это закончится, оставалось только предполагать. Нет, она не стала бы скорбеть по Хорхе, случись с ним что-нибудь, однако он, как ни крути, являлся единственным человеком, который по ту сторону зла хоть как-то оберегал Кончиту.

Впрочем, заботиться в данный момент следовало не о Хорхе, а о себе.

Выйдя из логова допотопных кельтов, Анита начала трудное восхождение по береговой круче. Дождь залеплял глаза, камни-ступеньки предательски скользили под ногами. Она шла вслепую. Хотя «шла» – сказано неверно. Правильнее – карабкалась, падая на колени и впиваясь то одной, то другой пятерней в раскисшую глину.

Сколько же еще взбираться? Ей чудилось, что она проползла мили две, а склон все никак не заканчивался.