Четвертый коготь дракона

Вы обязаны его увидеть!» Не с его ли подсказки они оказались в этом треклятом месте? А что, если квартирный хозяин тоже в сговоре с душегубами?

Максимову вдруг показалось, что лицо злодейского кучера, виденное доли секунды, походит на лицо герра Мейера. Вон и плечи такие же сутулые… Борода? Ее можно приклеить, а заодно нацепить и парик с длинными патлами.

Версия была шаткая, Максимов не стал делиться ею с полицией, решил проверить сам. Бешенство Рейхенбахским водопадом клокотало в нем.

Проследовал прямо в каморку герра Мейера, который, в отличие от своих постояльцев, обитал отнюдь не в фешенебельной комнате, сгреб его без лишних экивоков за грудки, хорошенько встряхнул. Прорычал, аки лев в африканских джунглях:

– Где моя жена? Куда ты ее дел?

Хитроватые глазки Магнуса Мейера превратились в глазищи, полезли из орбит. Он жалобно заблеял:

– Ваша жена? Господин… откуда я могу знать? Вы ушли с ней вместе… утром… я сам видел!

– Дураком прикидываешься? – Максимов приподнял тушку цюрихского бюргера над полом.

 – Кто тебе приказал заманить нас к Гроссмюнстеру? Отвечай, скотина!

Бюргер мелко трясся и полузадушенно сипел:

– Господин ошибается… я ничего не знаю! Мне никто не приказывал!..

– Gut, – произнес Максимов, наверное, даже без акцента и поставил герра Мейера обратно на пол. Перестал рычать, подпустил в голос ледяного холода, который иногда навевает на людей куда больше жути, нежели крик: – Тогда вами займется полиция.

Герр Мейер не испугался. Оттянул пальцем воротник, поворочал шеей, перевел сбитое дыхание.

– Господин может жаловаться кому угодно. Я ни в чем не виноват. Меня в Цюрихе все знают, я на хорошем счету…

Что на это ответить? Максимов пришел в замешательство, умолк. Владелец меблированных комнат глядел на него такой невинной овечкой (даже притом, что нисколько не походил на овцу – скорее на упитанного теленка), что трудно было подозревать его в пособничестве убийцам.

Но тогда придется признать, что единственная гипотеза, за которую можно было ухватиться, рассыпалась как песочный замок.

– Черт! Черт! – дал Максимов выход негодованию и шандарахнул кулаком по столу, на котором стояла большая глиняная кружка.

Из кружки выплеснулась изрядная порция темного пива, бурым озерцом растеклась по столешнице.

Отворилась дверь, на пороге стоял один из давешних полицейских.