Изумрудная скрижаль

– Не знаю, – так же негромко ответила Анита. – Плохо видно отсюда… Знаешь что: спустись-ка вниз и поздоровайся с ним. Перекинься хотя бы парой слов.

Максимову не нужно было повторять дважды. Сидя в замке, он ощущал себя затворником – ни в свет выйти, ни с новыми людьми пообщаться. Приезд «чучмека» – и то событие!

Скинув шлафрок и надев пиджак (не парадный, но вполне годный для знакомства с аристократами), Максимов спустился в зал-прихожую аккурат в тот миг, когда туда вошел приезжий в сопровождении Йонуца.

Из-под чалмы глянули пытливые глазки… нет, не турка, а скорее араба из тех, что живут в ближневосточных странах.

– Господин граф? – уточнил приезжий на чистейшем французском. – Имею честь…

За его спиной недовольно запыхтел Йонуц. Максимов поторопился устранить недоразумение:

– Никак нет. Я – гость его сиятельства, из России. Алексей Максимов, к вашим услугам… простите, не знаю, как вас зовут.

– Господин Халим-Искандер из Каира, – раздался громкий голос графа Ингераса, и он собственной персоной сошел по лестнице в зал.

Протянул гостю руку в перчатке: – Владелец замка я.

– Очень приятно, – ответил человек в чалме и прибавил не без юношеского хвастовства: – Я, между прочим, являюсь родственником вице-короля Аббаса… дальним.

Хозяин и визитер обменялись церемонными рукопожатиями.

– Из Каира? – выразил удивление Максимов. – Далековато заехали!

Ингерас покосился на него и ничего не сказал. Он был не очень рад тому, что приезд господина Халима был замечен посторонним.

Во всяком случае, не собирался давать никаких пояснений.

Зато господин Халим был настроен более дружелюбно и без обиняков прокомментировал:

– Я приглашен его сиятельством, чтобы обсудить сделку. Я бы желал купить этот замок… разумеется, после того, как хорошенько его рассмотрю и ознакомлюсь с документами.

Его правильный французский выговор свидетельствовал о том, что реформы египетского правителя Мухаммеда Али, почившего за полгода до описываемых событий, не прошли даром.

Этот вассал турецкого султана, сделавшись наместником великой африканской державы, всю свою жизнь конфликтовал с Османской империей и тяготел к европейским культурным ценностям. Благодаря ему за последние сорок лет Египет и египтяне сильно изменились. Перед Максимовым стоял не дремучий дикарь, а образованный и хорошо воспитанный молодой человек, возможно даже окончивший Сорбонну или другой, не менее престижный университет Старого Света.