Черный грифон

Последние слова в голове смешались, потому что в деревянный пол клетки врезался большой блестящий топор. Его за ручку держала отрубленная по локоть рука. Мощная, жилистая, она была перетянута по предплечью полосой кожи, за которой и кончалась. Виднелась розовая кость, ошмётки мышц, да пара ниток сухожилий.

Рука держала топор с секунду, потом пальцы разжались, и мёртвая конечность упала в траву. Платон секунду помедлил, сам не зная, чего ожидая, затем ползком подобрался к брусьям и попытался выдернуть лезвие из досок.

Топор не поддавался. Смирнов почти повис на оплетённой кожей рукоятке, но сил не хватало. Он дёргал вверх и вниз, уже не опасаясь, что кто-то заметит, выбиваясь из сил, и почти садясь на рукоятку.

Неожиданно сильная, покрытая коростой грязи и порезами рука отодвинула Платона в сторону. К топору подошёл Дормидонт и в три рывка вытащил орудие из пола.

Перехватил рукоятку поудобнее, зачем-то поплевал по очереди на обе ладони и размахнулся для удара.

– Нет! – сипло крикнул Платон.

 – Туда!

И для верности показал на противоположную решётку. Там боя не было, пыли тоже летало гораздо меньше, а значит, вероятность уйти намного выше.

Дормидонт кивнул, в два огромных шага пересёк пространство пола, и одним ударом перерубил брус решётки. Второй тоже не стал сопротивляться. Не прошло и минуты, как оба пленника, расшатав подрубленное ограждение, выбирались наружу.

– Подана, идём!

Женщина сидела, бездумно глядя на выходящих на волю рабов и не знала, что предпринять.

Платон подскочил к ней одним прыжком, и откуда только силы взялись, схватил за руку и потащил наружу. Она не сопротивлялась, но и сама не помогала никак. Вдвоём с Дормидонтом пленницу вытащили и даже сделали шаг в сторону видневшейся вдалеке полосы леса, когда гигант охнул и упал навзничь. Из-под его затылка торчала неожиданно толстая стрела.

Платон и Подана замерли в удивлении.

– Вольным на круг ушёл, – чуть слышно прошептала женщина. – Значит, боги его для нас послали, чтобы и мы в ошейнике не умерли.

И вдруг подняла на Смирнова неожиданно затвердевший взгляд.

– Что встал? Бежим.

Лесная чаща давила духотой. Золотые копья солнечных лучей вонзались в землю, используя малейшую брешь в густых кронах, отчего в самых тёмных уголках почти до заката поднимались вонючие испарения. Прелая листва под ногами шуршала, скрипела, а иногда и пищала, создавая ощущение ходьбы по живому существу.