Песня стихий

Мама говорила, что именинница скоро спустится, но проходила минута, потом ещё одна, за ней ещё, а Рита всё не могла заставить себя выйти.

Из года в год приближение этого события пробуждало в девушке необъяснимое волнение. Вот и сейчас безумный страх оказаться у всех на виду охватил с такой силой, что она и пальцем пошевелить не могла. Хотелось незаметно выскользнуть из дома и убежать куда подальше.

«Если родители закатили такой пир на семнадцатилетние, то что будет на совершеннолетие? – задавалась вопросом она, выглядывая из окна комнаты.

 – Закажут оркестр? Организуют парад и пройдут под бой барабанов и вой труб с криками и песнями?»

Марго и вовсе стало дурно от таких мыслей. Игрушки успокаивали её, но даже их ободряющие слова не усмиряли яростное волнение.

– Рита, ты тут? – раздался стук в дверь.

Игрушки пулей залетели под кровать и затаились. В комнату вошла мама. На ней было очень красивое шёлковое платье бирюзового цвета. Рите всегда нравилось, как мама искусно укладывала волосы.

Всего за пару минут она могла сотворить целый шедевр.

– Что не так, дорогая? – взяв дочь за руки, спросила она.

– Не по себе от толпы, немного переживаю, – призналась девушка.

Мама успокаивала, говоря, что всё будет хорошо, ведь собрались только их родственники и близкие друзья. Поводов для переживания совершенно не было. Не отпуская руку дочери, Екатерина повела её вниз.

Когда они вышли на крыльцо террасы, раздались восторженные голоса и аплодисменты. Рита мило улыбалась и старалась не смотреть в глаза гостям.

Ей хотелось, чтобы собравшиеся быстрее переключились на угощение и перестали её разглядывать. Но, будто бы нарочно, папа решил взять первое слово.

– Дорогие друзья! Мы благодарны, что вы пришли на наше семейное торжество. Сегодня нашей дорогой Маргарите исполняется семнадцать лет.

С каждым его словом Рита все сильнее сжимала руку матери, будто боялась: если выпустит её, то упадёт. Ноги становились ватными, а в области солнечного сплетения было неприятное ощущение, от которого Марго начинало подташнивать.

Михаил мог говорить очень долго, недаром он работал профессором в институте. Прочитав столько лекций за свою жизнь, он совершенно не боялся публики, в отличие от дочери. Он любил ораторское искусство, считал, что именно с помощью грамотного изложения мыслей можно добиться очень многого.

– Мама, пусть он замолчит, – шепнула Рита.

– Милый, – ласково окликнула его супруга. – Чуть короче.