Полюс вечного холода

Вадим со смешком покосился на нее.

– Ты что, тоже веришь в эту белиберду? А еще комсомолка!

Она запунцовела и продолжать диспут не стала. Вадим повел биноклем и заприметил на западном берегу какое-то строение. Лабаз не лабаз, сарай не сарай. Больше всего подходило определение «избушка на курьих ножках». Сложенный из бревен куб на высоких голенастых сваях, двери не видно, вместо окон – узенькие щелочки, над двускатной крышей – печная труба. Но что удивительнее всего, этот неказистый домишко был сплошь разрисован страхолюдными картинками, изображавшими одноглазых циклопов, горгон, огнедышащих драконов.

Они были изображены более чем натуралистично. Насмотришься на такое – всю ночь кошмары будут сниться.

– Это что же за вертеп? И кто в нем поселился?

Генриетта не знала, Арбель тем более.

Воротились на стоянку. Там уже высился на опушке остов шалаша – вкопанные в грунт и связанные верхними концами слеги. Вадим спросил у Юргэна про размалеванную избушку.

Тунгус недобро сощурился.

– Это Улу Тойона построила. Там живет. Никто близко не подходит, боятся.

Вадима разобрало:

– Слушай… Надоели вы мне со своим Улу Тойоном! Вот возьму сегодня и схожу туда, лично проверю.

Юргэн нахмурился.

– Улу Тойон много людей убивала, не надо к нему ходить. Улу Тойон око большое имеет, из него искры бьют, ослепнуть можно… А кто близко подходила, того уже нет.

Вадим плюнул и отвернулся. Как же тяжело будет образумить тутошних, коли даже те, кто сочувствует Советской власти, живут с оглядкой на языческих божков и пересказывают басни одна другой нелепее!

Назревавший конфликт сгладил Фризе:

– Кенен зи… Прощайт, что перебиваль, но ихь хабэ мало ветка.

Дом бывайт холодный. Это не есть гут нахт.

– Все собираем ветки! – распорядился Вадим. – Ночи студеные, надо утеплиться как следует.

Разбрелись кто куда. Вадим тишком взял из общих запасов два ржаных сухаря, десяток патронов для пистолета, компас и направился в ту сторону, где стояла кургузая избенка.

Прибросил расстояние – часа полтора ходьбы, если напрямик. День в разгаре, до вечера можно обернуться. Свои, занятые работой, рано не хватятся. И вообще… с какой стати он должен кого-то предупреждать, спрашивать дозволения? В отряде он главный, ему и решать.

Положа руку на сердце, Вадим рассуждал эгоистически. Но что сказать… завели его коллеги по походу глупейшими россказнями.