Полюс вечного холода

Узкоглазенькая, с волосами цвета воронова крыла и тонюсенькими – в ниточку – губками. Она была одета в платье, пошитое из кусочков цветной материи, разукрашенное бисером и отороченное бахромой. Поверх платья – фартучек из лосиной шкуры, на голове – суконная шапочка, на ногах – меховые сапожки с орнаментом в виде птичьих лапок. Типичное облачение тунгусских женщин, виденных Вадимом в Якутске и Томторе. На плече – лук с туго свитой тетивой.

Он задержал ее руку в своей и молвил со всей приветливостью, на какую был способен:

– Ты меня спасла… Ты кто? Как тебя зовут?

– Эджена, – выговорила она сквозь зубы, вырвалась и отскочила назад.

За спиной у нее брякнул колчан, одна из стрел выпала. Вадим поднял ее и уставился на ярко-гранатовое оперение.

– Это ты?.. Ты подходила ночью к нашему стану? Это твое? – Он показал ей клочок бересты с предупреждением.

– Я… Би урам… надо быть не так. Надо подходить к вам, говорить…

Она живо напомнила Вадиму Аннеке – та очень похоже коверкала неродной русский язык, путалась в глагольных формах.

– О чем говорить? – напирал он, идя к ней, в то время как она пугливо отступала от него, как от прокаженного.

– Горо-гу? – выкрикнула дикарка, глядя недружелюбно, даже враждебно. – Вы издалека? Зачем прийти? Лабынкыр не любить пришлых. Забирать жизни. Уходите!

– Пока ты не объяснишь почему, мы не уйдем.

– Уходите! Уходите! Вас всех убить!

Она подскочила, как кузнечик, и, ничего больше не сказав, дала стрекача.

– Постой! Куда ты?!

Вадим попытался догнать ее, но где там! Девчонка бежала быстрее лани. Ольшаник сомкнулся за нею, и тотчас вспорхнули потревоженные пичужки уже где-то саженях в двадцати.

Досадно… Поговорить бы с ней по-хорошему – глядишь, получил бы ответы на многие вопросы, которые пока что выглядят неразрешимыми.

Вадим заглянул в яму, откуда тунгуска только что вытащила его. Бивни горой громоздились на дне, маслянисто лоснясь. Это богатство нельзя бросать, оно не должно достаться незаконным сбытчикам.

Но все это не сейчас. Вадим взглянул на небо, на компас. Обидно возвращаться, несолоно хлебавши. До избушки отсюда рукой подать.

Была не была!

* * *

– Геноссе Вадим пропаль.

Фризе первым высказал вслух то, что все уже и так осознали, но не решались озвучить.