Последний час перед рассветом

После бурной и насыщенной молодости, всеобщего восхищения и внимания, на склоне дней его уделом стало одиночество, а навязчивая бессонница – спутницей холодных ночей.

Пройдя на маленькую кухню и поставив на плиту греться чайник, он направился в зал, где стояла его гордость и радость – винтажный электрофон.

Он всегда любил хорошую музыку. Пленительные слова песен ушедших лет, воплощенные легендарными голосами, для него были дороги, как и золотые годы его жизни, давно ушедшие в прошлое. Эти слова возвращали его в былое, напоминая о достигнутом и, увы, навек утраченном.

Виниловая пластинка Френка Синатры с заглавной песней "Мой путь", устало потрескивая, озарила комнату добрыми нотами светлой грусти, создав на мгновение теплую атмосферу уюта.

I've loved, I've laughed and cried

I've had my fill, my share of losing

And now as tears subside

I find it all so amusing…

(Любовь и слезы с ранних лет.

Имел успех, терял, понятно.

Теперь, когда и слез уж нет,

Все это так занятно)

Чарующее вдохновение легендарной мелодии тихо угасло, привычно оставив на душе тоскливый осадок недосказанности перед самим собой.

Из всех нелепых ошибок своей прожитой жизни он наиболее сожалел о том сложном выборе, который однажды заставила сделать его судьба между семьей и карьерой…

В зените собственного триумфа, лучи славы и успеха, ослепили его, но вскоре рассеялись обманчивой дымкой разочарования, в погоне за признанием он сильно ошибся, предпочтя карьеру семье.

Теперь он отчетливо это понимал.

В своей сегодняшней жизни полной сожаления старик настойчиво писал письма своему единственному сыну. Их скопилось несколько десятков в коробке из-под обуви, и на каждом был красный почтовый штамп: "Невостребованное почтовое отправление. Невозможно доставить (вручить) адресату. Вернуть отправителю".

Запечатанные письма, как символ угасших надежд старика на воссоединение, были молчаливым свидетельством, что теперь выбор

делал его сын.

И как когда-то отец променял семью на славу, сын хладнокровно вычеркнул его из своей жизни. Впрочем, старик не поддавался отчаянию, продолжая верить в лучшее, снова и снова писал по одному письму в неделю, а возвращенные конверты неизменно бережно хранил, как напоминание о своей утраченной семье.

Дважды в месяц, по субботам, он навещал супругу на городском кладбище. Парадоксально, но при жизни они не были так близки, как стали после ее смерти.