Последний час перед рассветом

– У вас очень красивое имя, Софи. Меня зовут Мэтью Мэйнерд, – ответил он, – Оставаться здесь уже глупо. Можно встретить рассвет на набережной, если вы не собираетесь домой. И может по стаканчику виски, чтобы согреться после холодного дождя? – он не хотел, чтобы это прозвучало двусмысленно или оскорбительно, но девушка все равно смутилась, опустив глаза в пол.

– Софи, я что-то не то сказал? – с тревогой спросил он.

– Нет, всё в порядке, – покачала она головой, – Просто я передвигаюсь на коляске. Я – инвалид.

– Чёрт, – расстроился старик, разом поняв ее недавнее поведение, когда она даже не попробовала пересесть или уйти, – тот проклятый пьяница. Эх, надо было раньше вмешаться. Я и не подумал, что вы не могли от него уйти.

– Нет, все в порядке, просто я не хочу Вас обременять, – ответила она.

– Что за глупости, – возмутился он, – я очень рад знакомству с вами, Софи. Сегодня получилась по-настоящему странная ночь, и может все-таки вы примете мое предложение прогуляться и встретить утро?

– Ну что ж, давайте, – искренне улыбнулась девушка.

Бармен вывез инвалидную коляску из подсобки, и Софи грустно улыбнулась. В баре на секунду повисло неловкое молчание. Затем она села в коляску и, взглянув на Мэтью, спросила:

– Вы не передумали?

– Ни на йоту, – уверенно ответил старик.

Выйдя из бара, они направились на набережную.

Птицы ещё робко, но уже звонко щебетали, добавляя утренних нот настроению.

Город потихоньку просыпался, и звенящая, влажная от дождя тишина все чаще нарушалась звуками проезжающих машин.

Постепенно начали встречаться редкие прохожие, спешившие, возможно, на работу, или загулявшие до утра туристы, приехавшие в неудачный сезон в город. На деревьях в соседнем парке сначала робко, затем все смелее запели и защебетали птицы в ожидании восхода солнца. Обычное утро в небольшом городе, уже привычное за годы, прожитые здесь.

Когда-то он переехал сюда, чтобы быть поближе к сыну, с надеждой на возвращение утраченного доверия и, возможно, даже восстановление роли отца, но поговорить с ним по сей день ему так и не довелось.

Мэтью Мэйнард считал, что сын сам должен решить, простить ли ему отца, и поэтому жил рядом, но не навязывал свое присутствие. Со временем он почти полюбил этот город, его течение жизни, более спокойное и неспешное, чем в крупных мегаполисах, где довелось жить Мэтью раньше.

– Расскажите про себя, Мэтью, – попросила Софи, нарушая уютное молчание.