Цугцванг. Сценарий фильма

Берет винтовку, ищет задом сиденье, кладет ствол на перила, корпусом подбирает высоту, ловит в прицеле сопку на горизонте, смотрит на Меркулова.

– Взводить не надо?

– Она автоматическая.

Секачев прилаживается щекой к прикладу. Лосев делает замечание опытного стрелка.

– Не дави на резинку! Искривление будет. Держи на расстоянии! Видел, как я?

– Видел, как ты промазал. Не учи ученого! – Секачев тщательно целится.

Выстрел, гильза падает. Секачев смотрит снизу-вверх на Меркулова.

– Я попал! Да?

Тот в сомнении опускает бинокль.

– Вроде зацепила. Или ветром качнуло. Будем считать, попал. Леня, твоя очередь!

Секачев поднимается. Ермаков встает боком, бедро вперед, плечо назад, поднимает винтовку и, не пристраиваясь к перилам, стреляет. Гильза катится по веранде. Ермаков опускает винтовку.

– Ну что, идем в дом, – Лосев вздыхает. – Мог бы и прицелиться для приличия.

– Лопата упала, нет ее! – Секачев взволнованно показывает рукой на озеро. – Вот это да!

Меркулов опускает бинокль, смотрит на Ермакова.

– Или от ветра упала. Секачев, Лосев! Сходите. Ящик, пешню, бур, соберите там все. Лопату не забудьте, посмотрим на варежку.

– Варежка цела, – Ермаков рассматривает винтовку, гладит приклад. – Ремингтон.

– Чего? – Лосев смотрит на товарища. – Варежка цела?

– Я в черенок стрелял.

– Не может быть! – Секачев подпрыгивает. – Я сбегаю!

– Идите оба. Одному не унести. Задача понятна?

– Я тоже схожу. Помогу им.

– Нет, Леня! Мы дровами займемся.

Ермаков с неохотой передает винтовку, как мать младенца, ревниво смотрит. Меркулов ее механически разбирает, складывает в чемодан, окликает уходящего Лосева.

– Витя! Палатку оставьте. Все остальное тащите во двор, под навес. Керосинку не забудьте! Сопрут. Колесико прикрутите, вонять будет.

Лосев и Секачев идут через сугробы по снежной тропе. Покосившийся забор, калитка. На озере тропинка переходит в неровную цепочку следов. Нелепые фигуры в ушанках и ватниках выглядят карикатурно.

•

Бревенчатая баня с пристройкой, крыша под одеялом снега, из трубы вьется пробный дымок. Вдоль забора навес, под ним поленница. Ермаков выворачивает массивный чурбан на середину двора, снимает телогрейку, вешает на столб, берет колун. Из предбанника выходит Меркулов.

– Леня, оставь! Рубщики справиться не могли, витая древесина.