Ведьмино кольцо

Но однажды этот великий человек объявил, что на него снизошла благодать и он не желает больше поклоняться идолищам, а переходит в лоно истинной религии. Вопреки уговорам он отбился от племени, осел в Усть-Кишерти, принял крещение и до конца своих дней юродствовал на паперти. К его надгробию пару лет паломничали как христиане, так и бывшие сородичи, но насаждение здорового атеизма положило конец поклонению, и народная тропа стала зарастать.

Однако сыскался некто, дерзнувший потревожить позабытые мощи.

– В гробу имелись ценности? – приступил я к дознанию по всем правилам.

Птаха отписал, что не только ценностей, но и гроба как такового не было. Кушту-Константина похоронили самым бедным чином, поскольку из частной собственности при нем не нашли ничего, кроме ветхих обносков.

– Так чего ж ты тогда бучу поднял… гхы, гхы? – запыхтел Егор Петрович. – Растолкал меня ни свет ни заря, клопа тебе в онучи…

– С-с-с-с-с-с… – просвистел Птаха, и его карандашик вновь забегал по дощечке.

Оказалось, участковый через своего фискала получил уведомление о том, что вогулы готовят ритуальное действо – не исключено кровавое, – и произойдет оно нынче ночью, в разгар полнолуния. Птаха не сомневается, что осквернение могилы – часть подготовки к этому ритуалу. Потому и оповестил нас со всей возможной поспешностью.

Если он рассчитывал на поощрение, то чаяния его не сбылись. Егор Петрович не то что не похвалил, а еще и напустился на него, как на нашкодившего гимназиста:

– Клопа тебе в онучи! Видно же, что этого юродивого неделю с лишком как вынули.

Вон и вода в ямище, и землица успела травинками подернуться… Какого бельмеса ты только сейчас зенки продрал… гхы, гхы… когда уже давно надо было всех твоих архаровцев в ружье подымать!

«Дажди шли, – зачирикал обруганный Птаха. – Дароги непролазныя, не падайти. Никто не видал».

– Остолоп! – отгрузил ему Егор Петрович уже менее злобиво и, прихватив ладонью поясницу, присел на корточки.

 – А следок-то отпечатался… Почем знаешь, что вогульский?

Я тоже приметил оттиски подошв возле разоренного погребалища. Обувь явно не фабричная, скроена вручную из кож, грубые стежки отобразились четко. Птаха указал Егору Петровичу на особенности индивидуального пошива вогульских сапог. Тот, насколько я смог понять, уже пришел к каким-то выводам, соизмерил их с услышанным, согласно покивал.