Дневник Домового. Рассказы с чердака

– Вот в кого ж ты вредная такая? Послал мне Бог на мою голову…

– Слушай, старый, а давай я лучше тебе врача нашего участкового вызову?

– Не поможет мне врач, – сказал Федор Степаныч голосом, которому позавидовали бы лучшие артисты Большого театра, – всё, отжил я свое, пришло мое время…

– Так! Вот держи пульт от телевизора, включай и смотри. А у меня дел еще полно. Ясно?

– Вот же вредная старуха! Помереть по-людски даже не даст! – пробухтел старик и выдернул из рук старухи пульт.

Клавдия Михайловна вышла из комнаты и обернулась.

Несколько секунд она смотрела на письменный стол, стоящий в углу комнаты, а потом, удостоверившись, что муж включил телевизор, подняла руку и поманила кого-то пальцем. Смерть нехотя поднялась и подошла к старушке.

– Я тебе говорила, чтоб ты сюда не ходила больше? – шепотом произнесла старушка.

– А чего это вы мне указываете куда мне ходить, а куда – нет? У меня вообще-то все согласно графику. А у мужа вашего уже давно все сроки вышли.

Еще полгода назад.

– Слушай, ну договаривались же – или вместе с ним, или никак!

– Ну а что я сделаю, если не приходит мне на вас ориентировка?

– Ну раз не приходит, то и ты не приходи.

– У меня план, понимаете? Нельзя мне возвращаться с пустыми руками.

Старушка задумалась.

– Ладно, давай тогда как обычно. Ты ж по-хорошему все равно не уйдешь. Держи, – Клавдия Михайловна протянула руку.

Смерть аккуратно взяла ее своими холодными костлявыми пальцами и прижалась к ней губами.

Лицо старушки побледнело и покрылось маленькими капельками пота. Веки стали тяжелыми и начали давить на глаза. Через минуту старушка покачнулась и схватилась руками за стенку.

– Хватит, – еле выдавила она из себя, с трудом шевеля пересохшими губами.

Смерть отпустила руку, и та безвольно повисла у туловища.

– Тут даже на неделю не хватит, – сказала костлявая, – максимум – дня три, не больше.

– Ну хоть три дня твою морду противную не видеть. Все, иди уже с глаз долой.

 – Старушка покачнулась и, придерживаясь за стенку, направилась в комнату.

– Чего ты? Плохо тебе? – Старик убавил громкость телевизора.

– Да нет, Федь… Все хорошо, сердце что-то побаливает… Все хорошо. Пойду сейчас прилягу, пройдет все. Все хорошо, Федь, ты не беспокойся.

– Полежи, конечно, полежи, Клав. Я пойду пока покурю.

Старик с трудом встал и вышел на кухню. Смерть стояла у холодильника, облокотившись на столешницу.