Похищенные инопланетянами. Атолл Рай

А может, и вправду с кем еще из женщин познакомлюсь!

Довольный Боцман коротко произнес:

– Ну, я отчалил!

Первым, кого он заприметил «для вербовки», был высокий чернявый парень лет тридцати, который уже успел прицепиться к нескольким симпатичным молоденьким девушкам, а после того, как они его отшили, он подкатил к полненькому парнишке, одетому в камуфляж и держащему возле себя тактический рюкзак с камуфлированным рисунком. Было видно, что этот парниша относился к категории тех людей, которые к армии отношения не имеют, но обожают стиль «милитари».

Боцман был уверен, что камуфлированная форма для такого сорта людей была как бы защитной реакцией от окружающих их хулиганов и опасностей. Вот чуял он такое.

Судя по всему, Длинный (а так он про себя окрестил долговязого парня), явно приглядел для себя содержимое рюкзачка, и теперь наезжал на хозяина тех «сокровищ», которые таил в себе этот «солдатский сидор», обзываемый по-новому как «тактический рюкзак».

Боцман решил подождать, чем закончится эта сцена из жизни.

Он застегнул свою серю рубашечку и с как можно более безразличным видом подсел поближе к ним, но ровно настолько, чтобы слышать, о чем они говорят, и при этом не привлекать к себе внимания. Ну и, по старой привычке, подкрался к разговаривающим сбоку.

До него донеслось, как Длинный говорил:

– Значит, говоришь, у тебя там воды нету? А если посмотреть? – долговязый базарил с типичной для уголовников манерой, что сразу же понравилось Боцману. А вот ответ Толстого как-то не очень ему пришелся по душе, что-то в голосе этого парниши было такое… Опасное, что ли, или показалось? Тот ответил:

– Пошё-ё-ёл бы ты отсюда!

Однако блатной и не собирался отступать:

– А то что? Драться будешь?

– Попробуй, увидишь!

– Ну ты гля-ань, а? Типа смелый? А если я сейчас на весь пляж крикну, что у тебя там вода и ты не хочешь делиться ею с вон с теми бедненькими ребятишками? Что тогда? Тебе детей не жалко?

А это Боцману понравилось.

Длинный не пёр по глупому, резко изменил тактику наезда, начав апеллировать к совести «клиента». Ведь нет ничего болезненнее для порядочных людей, чем поступить плохо по отношению к ребенку. Например, не поделиться водой!

А поодаль группа женщин уже суетились над несколькими детьми, которые плакали, звали свою маму, а те, кто был постарше, просто понуро сидели на песке. Картина была нерадостная!

Боцман печёнкой почувствовал, как Толстый смутился. Длинный продолжал добивать «созревшего клиента».