Обратная сторона земли

Так же и Каббала считает, что мир создается взаимодействием «олам а-дхура» – мира мужского, это «Янь» иудаизма, и «олам а-нуква» – мира женского, который представляет собой не что иное, как даосское понятие «Инь». Мир мужской представляет собой силы влияющие, мир женский – испытывающие влияние…

Раввин жонглировал понятиями Каббалы и даосизма, как шариками, легко перескакивал с арамейского (языка Каббалы) на китайский и обратно. Где-то минут через десять я уже потерял нить его рассуждений, и принялся рассматривать самого лектора.

Одна деталь в его костюме мне показалась странной. Брюки раввина были заправлены в носки (отличительный признак гурских хасидов, больше так никто не ходит). Однако хасиды эти носят высокие соболиные шапки, напоминая допетровских бояр. Шапка же нашего лектора, как я уже упоминал, состояла из какого-то всклокоченного рыжего меха, бывший хозяин которого побывал во многих передрягах. Такое несоответствие верха и низа меня слегка смутило, но, в конце концов, я решил, что раввин мог получить шапку по наследству от отца, а тот был хасидом другого двора.

Тем временем раввин достал из портфеля какую-то табличку, на которой перекрещивались странные линии, каждая из которых имела на конце кружок.

– Вы знаете, что это такое? – спросил лектор.

Публика замычала, вспоминая.

– Это из «Книги ангела Разиэля»! – наконец раздались возгласы из зала.

– Похоже, правда? – раввин улыбнулся. – Однако ничего подобного. Перед нами – китайский Талисман Счастья.

На нем вы видите изображения созвездий, как их рисуют даосские маги. Тут я должен вам напомнить о так называемом «небесном иврите» – алфавите, которым пользовались средневековые каббалисты. Каждое из созвездий они изображали в виде одной буквы древнееврейского алфавита, и рисовали их таким же способом.

– Ну, это легко объяснить, – вмешался я с места. – Уже тогда были налажены торговые связи с Китаем – вспомним хотя бы Великий Шелковый Путь. Ничего странного, что наши амулеты попали к ним – или их к нам.

– Такая разгадка была бы слишком простой, – тонко улыбнулся раввин. – Вы забываете об одном: весь мистицизм исходит из одного источника.

На этом лекция закончилась, и народ как-то очень быстро разошелся. Сам раввин, нахлобучив мохнатую шапку, двинулся в сторону маленькой двери, находившейся в дальнем углу синагоги. Я окликнул его:

– Извините, у меня есть еще один вопрос.

Он остановился, с интересом взглянув на меня.