Обратная сторона земли

Когда же я вновь обрел дар речи, то спросил:

– Говорящую?

Летеха что-то сказал, и Яо засмеялась:

– Он отвечает, что молодой девушке, вроде меня, опасно путешествовать с сумасшедшим.

Довольный произведенным эффектом, китаец добавил еще пару фраз, а Яо захохотала еще пуще:

– Еще он говорит, что если ты захочешь, он завтра эту обезьяну поймает и приведет сюда – можешь с ней поговорить.

Я криво ухмыльнулся:

– Скажи ему, что я пошутил.

Когда трапеза закончилась, наш гость вежливо попрощался и ушел заниматься своими воинскими делами.

А мы поднялись в комнату, разложили вещи, и я сел делать наброски статьи для газеты. Конечно, ни факса, ни тем более Интернета в округе нет, но я хотел первый материал послать еще из Пекина – на обратном пути.

Через несколько часов, когда уже начало смеркаться, Яо зашла в мою комнату:

– Давай попьем чаю, и будем отправляться спать. Я еще раз поговорила с лейтенантом, он сказал, что мы можем пойти обследовать другой конец долины, так что завтра нам нужно пораньше встать.

– Хм, да наш вояка явно к тебе неравнодушен!

Яо слегка нахмурила бровки. Мы спустились вниз, на веранду, и выпили по пиалушке великолепного зеленого чая.

– Яо, а ты мне обещала показать, как китаянки бинтовали ноги! – вспомнил я.

Яо вытащила из-под столика ножку, сбросила матерчатую туфельку, и обнажила ступню (размера 33-го, если не меньше). Потом рукой загнула четыре пальчика, так что остался торчать только большой.

– Вот таким образом. А ходить они могли только в специальных туфельках.

Я, признаться, остался разочарован:

– Ну, и что же в этом красивого?

Мне показалось, что Яо обиделась:

– Не знаю, – ответила она, одевая туфельку обратно. – А нашим предкам нравилось.

Напившись чаю, мы разошлись по комнатам. Я улегся на простое крестьянское ложе и заснул сном праведника. Без сновидений – хотя, казалось бы, что может быть труднее, чем не думать о белой обезьяне? Разве что искать черную кошку в темной комнате под мат работающего там фотографа.

Утром я проснулся оттого, что Яо трясла меня обеими руками:

– Вставай! Вставай! – яростно шептала она.

– М-м! Что случилось?

Как всякий журналист, я не терплю ранних подъемов. С трудом я разлепил глаза и губы (ощущение было такое, как будто перед сном я с головой окунулся в бассейн с клеем).

– Ты правильно сказал! – от волнения в голоске Яо даже усилился китайский акцент.