Книга Петра

Уже ближе к утру веселье приняло дурной оборот, в котором они собирались наведаться в девчачьи комнаты и потискать местных красавиц. Самвел пытался остановить их, потому как знал, что их глава Арчи давно уже неровно дышит к его сестре. Поначалу ему удавалось их сдерживать, напоминая им, какие неприятности их ждут, если их застукают воспитатели, а после этого еще и проведут шмон. Но когда один из мальчишек вбежал в комнату и сообщил, что видел его сестру, направляющуюся в душевую, пьяные оголтелые подростки словно с цепи сорвались.

Перегородив проход своим телом и не выпуская никого из комнаты, остановить их он уже не мог. Напившиеся и осмелевшие подростки жаждали продолжения вечера. Первым к нему подошел Арчи. Будучи старше и крупнее остальных, он излучал злобу и страх всем не подчинявшимся его слову. Идти против него означало лишь одно – получить кучу синяков и быть прилюдно униженным в глазах своих товарищей. Когда он в упор склонился над ним, Самвел едва сдержал свою дрожь. Неподчинение и прилюдное непослушание не заставили себя долго ждать, и вскоре последовал сильнейший удар в живот, после чего ноги подкосились, а от боли сперло дыхание. «Я отымею ее во все щели, – прошептал ему Арчи, – а если посмеешь мне мешать, то заставлю и тебя сделать то же самое, Цыган».

Так его называли все за его сравнительное сходство с этим этническим слоем. Хотя своих корней он и не знал и никогда не видел даже фото родителей. Смуглое, чернявенькое лицо с южными чертами и вьющимися длинными волосами смотрело исподлобья на своего врага.

Самвел был на голову меньше его и чуть ли не вдвое худее и вряд ли как-то мог ему противостоять. Но кровь уже бурлила в нем. «Грязный ублюдок, я убью тебя!» – сам того не ожидая, выкрикнул Самвел, совсем не думая о последствиях. Развернувшись, с бешеной злобой и гневом Арчи пригвоздил его к стене, хлестко долбанув по лицу. Ударившись затылком, у Самвела все потемнело в глазах, но, открыв их лишь на секунду, он сразу же почувствовал очередную боль от чьего-то колена, прилетевшего в живот. После его швырнули на пол и нанесли еще кучу ударов ногами. Когда все же им надоело, дверь захлопнулась, и он, скрюченный, остался стонать, проклиная их и обещая отомстить. Они же двинулись дальше, и немного позже тонкая щеколда душевой вылетела со свистом, упав на кафель, где они увидели испуганное лицо Алии. Лицо с такой же, как и у брата, небольшой капелькой цыганской внешности, добавляющей ей лишь изысканность.