Свет и сумрак. Рассвет Обреченных

– Я надеюсь, ты не забыл, какой сегодня день?

– Я помню, помню, мам, – сухо произнес Орион, свесив ноги с кровати.

– Жду тебя через десять минут за завтраком. И смотри не опаздывай! – милым и в то же время строгим голосом предупредила Софья.

Дверь закрылась, и мальчик открыл комод, чтобы найти в нем штаны и рубашку. Ему не хотелось покидать поместье. Королевский бал для детей высокородных проходил только лишь на открытии. Затем их поочередно отводили в отдельный зал, где безнадежно царила скука и уныние.

Так, по крайней мере, рассказывал ему иподьякон Иверий. Но выбора у него не было. Отец к таким торжествам относился особенно ответственно, и никакие уговоры не заставили бы его оставить одного из членов семьи дома. А мать и вовсе бы потащила его туда, даже если бы он находился при смерти.

Умывшись и собрав книги, мальчик не смог пройти мимо потухшего камина. Закинув туда пару лежащих рядом поленьев, он открыл одну из книг и сосредоточился на пиктограмме. Через несколько секунд огонь вспыхнул алым пламенем, а лицо мальчика засияло от удовлетворения.

Когда Орион спустился на первый этаж, в обеденном зале за столом уже сидели его родители.

– Ты опоздал, Орион, – властным голосом произнес маркиз. – Рано или поздно ты займешь мое место и люди будут равняться на тебя. Ты понимаешь, что произойдет, если ты будешь постоянно опаздывать и относиться ко всему так же небрежно? Все труды нашего рода попросту утекут сквозь пальцы. А эти земли, что тогда станет с ними и с теми, кто живет здесь?

– Сиагрий, не будь так жесток к нему.

Он всего лишь ребенок и еще, может, не до конца понимает, кто он, – вступилась мать.

– Садись. – Маркиз отломал кусок курицы и положил себе на тарелку. – Ты не хуже меня знаешь, что проявление лени и слабости губительно для любого наместника. Мой отец не давал продыху мне еще с более раннего возраста, а отец отца…

– Сиагрий! – возмутилась Софья и, выждав паузу, когда напряжение уйдет, обратилась к сыну: – Орион, то место, в которое мы отправимся сегодня, очень строгое в отношении этикета, и люди, которые нас в нем увидят, еще долгое время будут обсуждать каждое наше движение и слово.

Понимаешь?

– Да, мам.

По залу пробежало тяжелое лязганье металла, и вскоре в арке появился высокий широкоплечий мужчина, облаченный в рыцарские доспехи.

– Милорд. – Рыцарь поклонился.

– Да, капитан Когрейн.

– Шесть рыцарей и два лучника ожидают вас возле ворот. Конюх закончил с лошадьми и подготовил карету.