Псевдобомбист, лысая Люстра и небесный Царьград

И крепко обхватил колени Люстры, и зарыдал, сопровождая слёзы захлёбывающейся скороговоркой:

– Боже мой, боже мой, какие мы оба невезучие, почему над нами судьба так издевается, я не могу понять, но тебе легче, у тебя хоть крыша над головой, а у меня здесь – ни денег, ни документов, ни жилья, ты же понимаешь, сам я не местный, не милостыню же просить, и куда теперь податься, я не знаю, милая, хорошая девочка, ты хоть и лысая, а всё равно красивая, у тебя бесподобная форма черепа, что мне делать, что мне делать, не всякого человека можно научить терпеливо сносить несчастья, и я не хочу причислиться к разряду тех, кто способен научиться, а у людей ни капли сочувствия, не говоря уже о сопричастности и других душевных движениях, и, может быть, находиться здесь у меня нет никакого права, но я нахожусь, сам не знаю почему, это совершенно безвыходное положение, я ведь смирный, никого не трогаю, у меня и желания такого не возникает, а у них почему-то возникает, это невозможно постигнуть нормальным умом, я не могу проскользнуть между ними зыбкой тенью, оставшись незамеченным, неузнанным и нетронутым, они мою сумку в окно выбросили, сволочи, из-за будильника, хотя сумка – пустяк по сравнению с тем, что мир изменяется слишком быстро, это ненормально, это неправильно и несправедливо, почему раньше он менялся не так быстро, а теперь вдруг взял и ускорился, да ещё в худшую сторону, я не хочу жить на этой планете, потому что тут существуют одновременно добро и зло, а я даже выбор между ними сделать не умею, потому всё случай решает, он зашвыривает нас куда попало, он срывает людей с дерева жизни, словно осеннюю листву, и что теперь предпринять, как поступить, я не представляю ни сном ни духом, попробуй тут угадай, куда податься, если все направления одинаково тревожны и нет ни малейшей надежды на спокойное самоопределение, у меня ведь нервы не железные и уже не осталось сил всё это выносить…

Он говорил, не задумываясь, предоставив лысой девушке по её усмотрению истолковывать смысл длинномерной, путанной и, казалось, совершенно не стремившейся к завершению фразы, исторгавшейся из его внутреннего пространства.

– Фу ты ну ты, нельзя так распускаться, – Люстра жалостливо погладила гражданина Бесфамильного по голове. А затем, не зная как прервать поток его словоизлияний, обобщила строгим голосом:

– Людей постоянно что-то тревожит и заморачивает. Даже когда для этого нет причин.