Псевдобомбист, лысая Люстра и небесный Царьград

Всё-таки не зря по телевизору всё время предупреждают про террористов. Случай не дремлет. Вот уже, оказывается, и до нас добрались собачьи дети: бомбу подложили, а сами уёрзнули из вагона, пока не дошло до взрыва.

Он подался вперёд, сощурившись, и внезапно понизил голос до зловещего полушёпота:

– В прежние времена ничего подобного быть не могло. Разве только по пьяни отстанет от поезда какая-нибудь гнида фуражная – ну, багаж тогда сам собою путешествует до конечной станции, покамест его не определят в бюро находок.

Но сейчас на подобное смешно надеяться. В любую секунду может жахнуть.

– А ты не врёшь, дед? – уточнил один из мужиков, побелев лицом. – Вправду тикает или тебе почудилось?

– Дак можешь сам убедиться, – пенсионер сделал приглашающий жест в сторону сомнительной дорожной сумки.

Однако мужика опередила тётка с энурезом. Шустро сорвавшись со своего места, она ринулась в проход вагона – и распласталась, приложила ухо к сумке, замерла на несколько секунд.

С таким чутким старанием, что от напряжения у неё на шее взбухла толстая жила. А затем отшатнулась и вскочила на ноги с мятущимся взором.

– Тикает, я теперь тоже слышу, господи помилуй, – подтвердила она враз поржавевшим голосом. – Нет, ну надо же, что творится: нормальному человеку уже и поехать нельзя никуда без риска для жизни. Кто бы мог представить, что на железнодорожных ветвях можно впутаться в такую умонепостижимую историю! Вот это мы все тут вляпались, господи помилуй! А у меня дома дочь малая и мать – инвалид детства! О-о-о, хоть бы теперь живой к ним вернуться! Пусть покалеченной, без руки или ноги, но живой! А она ведь тикает, гадина, и в любой момент может шарахнуть, господи помилуй!

Сказав это, она зашлась крупной дрожью – всем стало слышно, как заклацали её зубы.

По причине хронического беспокойства о своём здоровье тётка и без внешних причин была склонна к минорному настроению; теперь же её душевный вектор сделал гигантский скачок в сторону слабовменяемых пространств и угрожал надломиться в любую минуту.

В описываемый момент кто-то из пассажиров в соседнем купе включил радио, и оттуда под музыку группы «Аквариум» гнетущим голосом заблеял Борис Гребенщиков:

Этот поезд в огне-е-е,

И нам не на что больше жать.

Этот поезд в огне-е-е,

И нам некуда больше бежать…

Песня звучала негромко, однако изрядно смахивала на актуальный намёк и пищу для размышлений.